Судьба по книге перемен

В Москве всё было по-другому, там не забалуешь!

Возле знаменитого памятника толпились туристы и свадьбы – невесты мели кружевными шлейфами гравий, женихи потели от чувств и неловкости, гости угощались тёплым игристым из пластмассовых стаканчиков, фотографы метались, приседали, ползали по траве, «выстраивая кадр», – красота!..

– Посмотри, Марфа. – Маня наклонилась к девочке. – Это император Пётр Первый. Он построил город, где ты живешь.

– Она не понимает, – тихонько сказала Лёля.

Маня дёрнула плечом:

– Мы не знаем.

Сергея Петровича она увидела издали – он стоял спиной к памятнику и смотрела на Неву.

– Хорошо, что мы вместе, – сказала Маня Лёле. – Вполне возможно, что этот человек психопат.

Лёля оглядела его с тревогой и покрепче вязла Марфу за руку.

Писательница Поливанова на ходу вытащила из рюкзака папку, чтобы сразу вернуть ее и распрощаться, сделала независимое лицо, подошла и пальцем постучала Сергея Петровича по плечу.

Тот обернулся. Вид у него сделался изумлённый.

– Добрый вечер. Лёля, это Сергей Петрович, мы должны вернуть ему документы. А это моя подруга Лёля из Конотопа. И её дочь Марфа."

"– Здрасти, – промямлил Сергей Петрович, разглядывая Лёлю и Марфу.

– На самом деле вы совершенно напрасно на меня напали, – продолжала Маня. – Все ваши бумаги в полной сохранности, а про телевидение мне пришлось наврать, потому что иначе вы не стали бы со мной разговаривать.

Сергей Петрович перевёл на неё глаза и взял папку, которой Маня настойчиво в него тыкала.

– Как тебя зовут, девочка?

– Марфа! – хором ответили писательница и мать.

– Да ведь я не вас спрашиваю!..

Маня и Лёля посмотрели друг на друга.

Замечание было верным.

Марфа, присев на корточки, гладила Вольку. Сергей Петрович присел рядом.

– Кто это у тебя?

Марфа молчала и гладила свинообразного пса.

– Это твой друг?

– Она не разговаривает с незнакомыми, – не выдержала Лёля.

Сергей Петрович продолжил, не обращая на неё никакого внимания.

– Вот я не разберу, это собака или свинка?

Марфа вдруг улыбнулась, а потом словно бы даже засмеялась, тихо-тихо.

– Собака, – выговорила она отчётливо. – Волька.

Маня, уже привыкшая к тому, что девочка почти не разговаривает, дёрнула Лёлю за руку и прошептала:

– Чудеса какие!

– Ты с ней гуляешь?

Марфа молчала.

– С ней, наверное, часто нужно гулять. Ты любишь гулять?

– Не люблю, – прошелестела Марфа. – Я его глажу. Мне нравится его гладить.