Нежеланная дочь

— Костя, я ничего не отправляла, — наконец, произносит она, и едва заметно хмурит идеальные брови.

— Женя, я очень устал.

Это правда. Спорить с женой у меня сейчас нет ни малейшего желания.

— Нет, Костя, подожди! Я виновата, что пошла за тобой в школу, но ни про какое письмо я не знаю! — продолжает настаивать Евгения.

— Ты же сама призналась, что ходила к Полине.

— Да. Ходила, — нехотя подтверждает Женя.

— И явно не просто поболтать о погоде, — продолжаю я.

— Да, — соглашается жена, вздохнув. — Я ее припугнула, но никакое письмо я не писала!

— Ты хочешь сказать, что ничего не отправляла?

— Нет! — горячо восклицает Женя.

Смотрю на жену, пытаясь понять, правда это или нет. Я был уверен, что это Евгения написала анонимку, чтобы Полину уволили.

— Что было в письме? — спрашивает она.

— Жалоба на Полину.

Евгения вскидывает на меня свой взгляд.

— Костя, нет. Я ничего не писала, и не стала бы писать!

И только сейчас до меня доходит, что Женя, если бы задалась такой целью, действовала действительно по-другому: у нее достаточно связей, чтобы убрать простого учителя математики, а не утруждать себя сомнительной анонимкой.

— Тогда кто отправил письмо с нашего ноутбука?

— Я не знаю, — хмурится Женя. — Но это не я.

— Папа, это я виноват, — раздается голос Филиппа, и мы поворачиваемся в его сторону. Я не заметил, когда сын вышел из своей комнаты, и как давно он здесь стоит. — Точнее, приходила бабушка, она просила показать, как пользоваться электронной почтой. Я показал. Но я не знал, что там будет жалоба на Полину Аркадьевну.

— Нет, — отвечаю я и сжимаю переносицу.

— Костя, — зовет меня Женя.

— Не сейчас. Мне нужно позвонить матери.

Глава 18

Направляюсь в кабинет, но Евгения идет за мной следом.

— Костя, подожди, — просит она. — Нам нужно поговорить. Позвонить маме ты можешь завтра. Сейчас уже поздно.

Невольно бросаю взгляд на часы. Их подарила мне Полина на день рождения. Сам не знаю почему до сих пор их ношу. Хотя могу себе позволить лучшие бренды. Наверное потому, что другие, которые мне дарили, или я покупал себе сам, вставали менее чем за три месяца.

Евгения права: уже поздно, и звонок лучше отложить до завтра. Поворачиваюсь к жене.

— О чем ты хотела поговорить?

Женя замирает. Странная реакция для человека, который сам настаивает на разговоре.

— О Филиппе, — наконец произносит Женя.

— Что-то случилось? Что-нибудь в школе? — спрашиваю мгновенно.

— Нет. Не знаю.