Невеста сына (СИ)

Маша сразу перевела все, о чем договаривалась с главой города. Это был репутационный момент, любая благотворительная акция работает на имидж.

Но, честно говоря, она была удивлена в хорошем смысле. У нее даже закралась мысль, что ж за возможности такие у Вовы Иевлева? Если он вот так, чуть ли не по щелчку пальцев решил проблему с банком и налоговой. Вспомнилось, как он сказал: «Я спец по мутным делам. Могу уронить бизнес, могу поднять».

В этот момент он как раз приоткрыл дверь кабинета.

- Можно?

Кривоватая полуулыбка, взгляд волчий.

- Да, конечно, - повернулась и пошла ему навстречу.

А он не спеша приблизился.

- Как ты? - глаза по-особенному поблескивают.

- Я?

На самом деле, ей было очень много чего сказать, но это было слишком личное.

- Знаешь, ты страшный человек, - проговорила она с оттенком восхищения.

Мужчина усмехнулся, подался вперед и коснулся костяшками пальцев ее щеки.

- Знаю. Но не для тебя.

Потом сказал уже другим тоном:

- Я дал небольшое сообщение новостному каналу.

- Какое? - сразу насторожилась она.

- Хорошее, тебе понравится. И еще. Сегодня я не смогу поехать с тобой.

Стало почему-то зябко, хотелось спросить - почему? Но Маша промолчала.

- Тебя проводят до дома, - продолжал он, пристально глядя ей в глаза. - Все будет хорошо, мои люди проследят. А ты запрись и жди моего звонка. Поняла?

Дождался, пока она ответит согласием, и только потом ушел.

***"

"У Павла Торопова день прошел напряженно.

Однако уже наступил вечер, и ничего.

Он уже решил позвонить ей сам, хотя, конечно, лицо болело делать это первому. Но он плюнул на все и уже взял в руку гаджет, как к нему в кабинет вошел Малахов.

- Павел Всеволодович, ты еще на работе?

Павел выругался сквозь зубы, но вслух сказал:

- Как видишь.

А тот прошелся по кабинету, по-хозяйски оглядываясь, а потом уселся напротив и выдал:

- Слыхал новость?

Павел сразу понял, что будет какое-то дерьмо. Слишком уж радостно улыбался второй зам главы, прямо мед и масло сочились из всех щелей от удовольствия. Как этот душнила его раздражал в тот момент, хотелось просто выматерить и послать лесом.

Но нельзя, мать его. Нельзя. А Малахов еще так на него уставился и развалился в кресле.