Невеста для тёмного ректора

Тебя отчислят и посадят! Ты совсем больной?

В ответ он смеётся, будто я рассказала отменную шутку:

Посадят? Меня? Это ты спятила, крошка! Из-за кого меня посадят? Из-за тебя?! Меня из-за тебя? Ты, вообще, знаешь, кто я? Я в родстве с императором, моё слово против выдумки малолетней пустышки и кому поверят? Мне!

Больной урод, шиплю с ненавистью, переворачиваясь с живота на спину и пятясь локтями к изголовью кровати подальше от него."

"Это мне всегда в тебе нравилось, люблю диких кошечек, жадно облизывается он.

Он пытается приблизиться, я отползаю ещё дальше назад.

У меня есть жених, конченый ты придурок! шиплю, отпинываясь, надеясь попасть этому гаду железной шпилькой по пакостливым рукам.

Пока что получается не очень.

И что? смеётся тот. Я ведь не замуж тебя зову! Просто поразвлечься. Давай, крошка, не артачься, подкину золотых потом, будешь довольна. Все были довольны!

И много их было? отвлекать его разговором, чтобы тянуть время, кажется единственным выходом.

Каждый год по свеженькой первокурснице.

Сетмит пытается схватить меня за лодыжку. Я отчаянно брыкаюсь, не прекращая попыток пробить ему руку шпилькой.

Его лицо раскраснелось, ноздри раздуваются, рот искажён в хищном оскале, длинные светлые волосы взлохматились и висят неряшливыми паклями, на лбу и висках выступили капельки пота, которым пахнет на всю комнату. Он отвратителен.

Если он прикоснётся, меня стошнит.

Наконец, мне удаётся изловчиться и как следует дать ему по запястью.

Горгонья срань! шипит он, растирая пострадавшую руку. Ах, ты, дрянь, сейчас ты у меня сейчас получишь!

Воспользовавшись заминкой, я соскакиваю с кровати, подбегаю к столу у окна и судорожно шарю по нему, заваленному учебниками, листами пергамента, карандашами и ручками, в поисках любого предмета для защиты.

Больше всего, кажется, подходит глобус. Хватаю его за увесистое основание и разворачиваюсь. Замахнуться не успеваю меня сносят с ног и валят на кровать.

Пару раз успеваю, как следует, приложить глобусом Сетмита по мерзкой роже, после чего мою руку вместе с ним больно ударяют об изголовье кровати. Я выпускаю своё оружие, но продолжаю отчаянно брыкаться, кусаться и царапаться, но всё бесполезно.

Силы оставляют меня, а вес тела старшекурсника вдавливает в затхлое малиновое покрывало.

Слышу треск рвущейся ткани, затем чувствую его руку у себя на бедре. Меня трясёт от омерзения.