Несговорчивая невеста

А когда он улыбнулся, в сердечном ритме Би случился перебой – в этот момент мужчина перед ней так напомнил ей прежнего Леона...

– Позволь мне свозить тебя куда-нибудь. Мы можем поехать в Пафос и позавтракать там, а затем отправимся в Петра-ту-Ромиу. Согласно легенде, именно там богиня Афродита была рождена из пены морской. Высокую скалу на том месте называют Скалой Афродиты. Это недалеко – в шестнадцати милях восточнее Пафоса. Возьми купальник – день действительно чудесный, и можно будет поплавать.

Би, к собственному удивлению, согласилась.

Остаток утра они провели, гуляя по Пафосу. Сидя за столиком одного из открытых ресторанчиков в порту, Би сказала:

– Я не могла представить, что здесь так красиво. – Она перевела взгляд на огромную крепость в конце гавани. – Это тоже римская постройка? – Би указала рукой на крепость и повернула к Леону сияющее лицо.

– Нет, турецкая. Посмотри себе под руку! – воскликнул он со сдавленным смешком.

Би проследила за его взглядом и громко засмеялась.

– Это здешний старожил, – с улыбкой пояснил Леон. – Ресторан, кстати, назван в его честь.

Позже, в машине, которую Леон умело вел по шоссе, Би счастливо подумала, что это был незабываемый день.

– Я смотрю, на Кипре ты сам водишь машину.

Леон глянул на нее искоса и улыбнулся.

– Потому что здесь, во-первых, я хочу произвести на тебя впечатление, а во-вторых, это совершенно безопасно. Здесь все меня знают, а мы, киприоты, горой стоим друг за друга.

Би не могла не согласиться со словами Леона, но понимала, что Леон не был бы счастлив, останься он здесь навсегда. Леон был гражданином мира. Она повернула к нему голову, чтобы высказать вслух эту мысль, но Леон поднял руку и указал куда-то вперед:

– Смотри.

В море высилась скала.

– А она не такая уж большая, – заметила Би несколько разочарованно.

Но когда они припарковали машину и спустились на покрытый галькой берег, Би испытала странное волнение. Глядя на Леона, она размышляла о том, что вот здесь и родилась богиня любви.

Леон стоял и смотрел на море. Всегда окружавший его ореол мужественности не давал ей увидеть в нем человека.