Неудержимый. Книга XXXVIII

С каждой секундой становилось всё труднее дышать, а пот стекал по лицу ручьями.

— Да пошло оно всё! — рявкнул я и начал подгонять себя серией воздушных взрывов. Тело вырывалось вперёд рывок за рывком, и мне было уже плевать на лишние траты энергии и возможные последствия. Главное — скорость, только так я мог вырваться из вулканической ловушки."

"Выскочив из прохода, я стремительно бросился к трупу твари. Та по-прежнему каким-то чудом сохраняла равновесие в своей странной позе, будто насмехаясь над всей этой вакханалией.

— Тебе крупно повезло, — прохрипел я, появившись из изнанки и хватая её за лапу. — Ты идёшь со мной!

Я снова шагнул в изнанку, утаскивая тушу за собой. Перекинув её через плечо, я помчался к выходу из зала. Краем глаза заметил, как раскалённый поток лавы уже начал вырываться на свободу. Он буквально выстрелил в зал, заполнив его чуть ли не наполовину.

— Чёрт! Надо ускоряться… — нервно прошептал я и одновременно активировал абсолютно все дары, что у меня были.

Это было похоже на боевую тревогу, только ставка была куда выше — моя жизнь.

Я сосредоточился до предела. Каждое движение, каждый воздушный взрыв, каждый порыв ветра я просчитывал всё вперёд. Любая ошибка означала смерть. Мышцы горели от напряжения, но я не позволял себе сбиться.

Я слетел к первому уровню храма за каких-то пару минут. Сердце колотилось так, будто готово было выскочить из груди. Хотелось облегчённо вздохнуть и сказать, что поток лавы остался позади. Но не тут-то было. В памяти всплыло самое неприятное: выход из храма был перекрыт массивной каменной плитой.

— Да чтоб тебя… — выругался я, понимая, что это препятствие может стать моей могильной плитой.

Думаю, мой трёхэтажный мат был слышен даже Хранителю! Это была настоящая катастрофа, которая с каждым метром всё ближе подбиралась к моей заднице.

Выскочив из изнанки, я выставил обе руки в сторону перекрытого прохода. С кончиков указательных пальцев сорвались два белоснежных луча, пронзивших тьму. Они рванули вперёд, и я уже молился всем богам, которых только мог вспомнить, чтобы хоть один из них услышал меня.