Неудержимый. Книга XXXVIII

Хоть он и отдал Борею божественную энергию, которую можно было накопить с одного мира за сотню лет, но также прекрасно понимал, что в будущем вернёт себе в десятки или даже в сотни раз больше. А то, что его временный союзник вышел из себя… что ж, так тому и быть. Все знают, что делают с обиженными.

* * *Борей появился в собственных чертогах в ярости. Его вопль потряс сад, где ещё миг назад царила умиротворённая тишина.

— Мерзавец! А-а-а-аа-а-а! — стиснув кулаки, он прорычал так громко, что воздух задрожал, а древние птицы, кормившиеся на ветвях, в панике сорвались в небо.

"Ветер взвился над садом, ломая ветви и вырывая с корнями цветущие кусты. Борей размахивал руками и ногами, снося тяжёлые вазы с благоухающими растениями, будто это были простые камни. Каждый его шаг отдавался в земле низким гулом.

— Ненавижу! — он задрал голову к небу, напрягся, и его крик, гулкий, как рёв тысячи бурь, разнёсся далеко за пределы рощи.

Мгновение спустя он уже сидел на своём троне в храме, скрытом в недрах Айсканарских гор. Ветер тут же утих, уступив место торжественной тишине. Перед троном, на каменных плитах, стояла на коленях Лейла. Она только что дотащила обескровленную тушу ледяной твари к алтарю и теперь молилась, не подозревая, что сам владыка бурь обратит на неё свой взгляд.

— Дитя моё! — голос Борея прогремел, и вековая пыль с колонн посыпалась вниз, заволакивая пространство лёгкой дымкой.

Лейла вздрогнула, её плечи затряслись, и она прижала руки к груди. Она не ожидала, что сам великий бог бурь и ураганов не просто услышит её молитву, но и заговорит с ней напрямую.

— Дитя моё, — повторил Борей, и на этот раз его голос стал мягче, но в нём всё равно ощущалась неукротимая сила. — Нарекаю тебя своей первой жрицей и вестником моей воли. Слушай внимательно, ибо времени осталось слишком мало…

(Минск, центральный штаб, медицинский отсек)

Луиза поморщилась и прикрыла глаза ладонью.