Неразрезанные страницы

– Так что дело совсем плохо, парень. – Полковник с сожалением посмотрел в пустую кружку, стоявшую на столе, зачем-то дунул в нее, зажмурился и вытащил из пачки сигарету. – Дружбана этого вашего, Берегового, вообще хрен знает куда вынесло, соображаешь? Если этот Затыкин тут хоть одним боком замешан, сидеть дружбану пожизненно! А выходит такое дело, что он замешан, потому как дом-то его!..

Он полез в стол, морщась от сигаретного дыма, вытащил из ящика прозрачный конвертик и помахал у себя перед носом.

– Это та самая бумажка с адресом, про которую Манюня толковала.

– А чей почерк? – глупо спросил Алекс, и Никоненко пожал плечами.

– Но если Балашова застрелили в этом доме, значит, Романов как-то причастен…

– Ты даже не начинай! – прикрикнул Никоненко и легонько хлопнул ладонью по столу.

– Мне надо подумать.

– Думай.

Алекс закрыл глаза, откинулся на спинку утлого стула и покачался туда-сюда. Никоненко смотрел на него с насмешливой настороженностью.

– А штаны-то где так вымочил?

– А?

– Говорю, купался ты, что ли?!

– Нет.

Воцарилось молчание.

Полковник курил и думал о том, что вот этому бледному, патлатому, странному повезло до чрезвычайности. За что-то его полюбила Маня Поливанова, а полковник был совершенно уверен, что жизнь любого мужика почти целиком и полностью зависит от бабы, которая рядом. Еще он был уверен, что каждый в жизни получает по заслугам, никаких случайностей не бывает, и прикидывал, за какие такие заслуги этот человек мог получить Маню.

…А в случае чего, ежели плохо себя вести будет, мы его на путь добродетели в два счета направим. Башку открутим, мозги прочистим и на место приставим!

Полковник Никоненко привык все трудные жизненные вопросы решать одним махом, за что ему то и дело попадало от полковницы, в которую был он влюблен лет десять с хвостиком!..

Вот интересно, а ему, Никоненке, за что его полковница досталась?..