Неразрезанные страницы

Придерживая голову рукой, чтоб не отвалилась, Маня подвинулась к краю кровати и осторожно слезла. Очень хочется пить, просто ужасно.

И еще хочется… не пить, а наоборот.

Она сунула ноги в шлепанцы и зашаркала в сторону ванной. У нее на пути на полу валялись джинсы, и она долго не могла понять, как их обойти.

– Зачем ты встала?

Маня, не отпуская голову, подбородком показала на дверь. В голове что-то брякнуло и покатилось.

Алекс подошел, обнял ее и довел до места.

– Сама справишься?

– С ума сошел?

Потом она некоторое время рассматривала себя в зеркале.

"Еще… Она повернулась и, сосредоточенно сопя, попыталась рассмотреть себя сзади.

…Матерь Божья, о чем я думаю?! Это все не имеет никакого значения! Меня сюда, в ванную, только что привел Алекс! Мне ничего не приснилось и не привиделось! Он меня спас, остался со мной и ночью пел про лису! Он все-таки вернулся ко мне из Парижа и пел колыбельную!

– Маня? Как ты там?

– Прекрасно, – отозвалась Поливанова хрипло, но бодро.

Это он! В самом деле он!

Она вывалилась из ванной, чуть не стукнув его по носу. Все это время он торчал под дверью, что ли?..

Она с разгону обняла его, пристроила подбородок на плечо и замерла.

– Ну что?

– Вот так бы стоять всю оставшуюся жизнь, – призналась Маня. – И хорошо. А то, – она подняла голову, – очень болит. А если потрясти…

– Не надо трясти! И приготовься, дальше будет еще хуже.

– Откуда ты знаешь?

Он взял ее за затылок и уложил обратно на плечо.

– Оттуда, что меня тоже когда-то били.

– Меня не били, – возразила Маня и улыбнулась. – Меня стукнули.

Он был в джинсах и без рубахи, и Маня, сообразив, что этим можно воспользоваться, засунула ладонь ему в штаны и погладила там, куда сумела достать.

– Маня.

– М-м-м?

– Что я должен теперь делать?

Она пожала плечами, но гладить не перестала.

Если б он знал только, как постыдно, ужасно и несовместимо с женским достоинством она по нему соскучилась!..

– Маня. Я тебя прошу.