Неразрезанные страницы

А матери на самом деле операцию сделают?..

Маня с досадой кивнула на Митрофанову – разговаривай, мол, с ней.

– Да, да, да! Долгов сказал, что сто процентов, он сделает операцию на следующей неделе. – Долгов говорил «восемьдесят», но в железной комнатке с зарешеченным окном это не имело никакого значения. – Он там целый консилиум собрал! И сказал, что позвонит… какой-то… сложное имя… Фазиле Амановне…

– Фатиме Рашидовне, – подсказал Береговой с наслаждением. – Это лучший в Москве специалист по КТ, ну, который делает компьютерную томографию.

– Я с ней знакома, Володя.

– А. Ну да. Ей на море очень хотелось, и, главное, я обещал! Обещал, что отвезу, а потом стал думать: не успею. И она все время какую-то горку вспоминает, с которой я в детстве в море съезжал. В Евпатории, что ли! Я не помню совсем. А она все хочет с горки съехать! А пироги какие печет! Она сто лет уже ничего не печет, с тех пор, как заболела. И я боялся, что она умрет, понимаешь? А Николай Давыдович ничего не говорит. Я пристаю, а он не говорит, и однажды меня даже выгнал, сказал, чтоб я работать не мешал!

– Время не упущено, – повторила Катя очень старательно, чтобы он уж точно понял и расслышал это, самое главное.

Маня Поливанова, которая так и ходила, забывшись, у Кати за спиной, вдруг остановилась, обеими руками оперлась о пустой стол и посмотрела Береговому в лицо.

– Ты куда журналы привез, Володя? Отвечай быстро! Помнишь адрес?

– Поселок «Барские угодья», – сказал Береговой, сияя своей необыкновенной улыбкой, – улица Новая, дом пять.

– Улица Сосновая, умник!

– Да нет. Я точно помню. На пакете была бумажка приклеена, желтая, а на ней написано: улица Новая, дом пять.

– Новая-Сосновая, – сказала Маня ему в лицо. – Где бумажка? Выбросил?

– Не помню.

– Вспоминай! Это очень важно. Это самое главное!.. Вспоминай, где бумажка!..