Непристойная сделка

Надежда на то, что он захочет сначала пройти в уборную, брезжит так ярко и заманчиво…

Я всё-таки распахиваю ресницы и… встречаю промораживающий взгляд босса, заглянувшего-таки под стол.

Вижу, как расширяются его зрачки, заволакивая льдисто-серую радужку.

Голос, полный металла и злости, ударяет по нервам:

— И что это значит?

За день до этого

— В общем, я в крайне щекотливой ситуации… — несчастно признаю́сь я, шевеля соломинкой лёд в опустевшем бокале.

— Лен, — хмыкает Таня, — как филолог я недовольна тем, что ты неправильно описываешь ситуацию.

Зимина умеет поддержать, ага.

Корниенко же, наоборот, на бесячем позитиве.

— Да ладно тебе… Просто забей. Не ходи на эту сходку, чтоб не пришлось оправдываться. А квартира… Ну можешь пока пожить в моей.

Я прям чувствую себя жалкой неудачницей.

После завершения универа началась чёрная полоса в моей жизни, и есть чёткое ощущение, что я двигаюсь вдоль неё, а не поперёк.

Танька нашла мне работу в одной из фирм своего уже мужа, Машка предоставит жилплощадь. Осталось поклянчить у кого-нибудь парня, чтобы совсем уж расписаться в собственной несостоятельности.

— Да не хочу я! — вырывается у меня. Голос дрожит, слёзы подступают, и тоска берёт нешуточная. — У меня уже есть своя квартира! Пока ещё есть.

— Ну да, я это понимаю, — Танька гладит меня по плечу. — Не понимаю только, почему твои родители вдруг решили, что квартира нужнее Кристине.

Закатываю глаза.

Сама всё время ломаю голову, но у меня мамин нос и папины брови. Гены, так сказать, налицо. Кристинка даже меньше на них похожа, чем я. Единственная причина, которая хоть как-то оправдывает родительские приоритеты, видимо, в том, что Кристина — моя младшая сестра — родилась слабенькой и в детстве очень болела. Вот и привыкли все её баловать, выполнять любой каприз и всячески обеспечивать ей комфорт.

Её и не ругали почти никогда и ни за что.

И позволялось ей всегда больше, чем мне, хотя разница у нас в возрасте совсем небольшая. Три года.

Ну и она, конечно, хорошенькая, как куколка.

И всё равно. Обидно.

— И что? Ничего нельзя сделать? Ну совсем-совсем? Ну не верю! — Машка такая Машка. Оптимистка, блин. За это и люблю её, заразу. Может, из-за подобного подхода к житейским трудностям, она и выходит всё время сухой из воды, как бы ни вляпалась.