Неласковый отбор для Золушки

Но я не голословна! Моя младшая дочь нашла у Рианны это.

Шилла извлекла из кармана листок бумаги, подошла к Элгану и протянула ему. Мне не надо было смотреть, чтобы понимать, что это. Нотная запись песни.

— Посмотрите, ваше чародейшество. Вам знакомы эти знаки и символы? Мне — нет. Сомневаюсь, что хотя бы одному из присутствующих они ведомы. Рианна смотрела на это, когда репетировала песню. Как вы думаете, почему все слушали ее как завороженные? Почему забыли обо всем, когда она пела? Такое происходило, пока пела хоть одна другая невеста? Такое происходило с вами, когда вы слушали другие песни раньше?

Зал безмолвствовал.

А Шилла вновь раскрыла рот, и каждое ее слово звучало точно очередной гвоздь в крышку моего гроба:

— Лорды, леди. Все мы любим красивое пение. Но пение — это лишь пение. Моя падчерица… а вернее — то, что кроется за ее обличьем, не просто пело. Нас зачаровала иная, нечеловеческая сила.

Она вытянула руку и ткнула в мою сторону указательным пальцем.

— Это не Рианна Вальдер. Это демон хейоса в ее теле!

ЧАСТЬ ВТОРАЯ

ГЛАВА 1

В первое мгновение я даже не испугалась. Больше того — испытала облегчение на долю секунды. Это же бред сивой кобылы. Никто не поверит Шилле. Я провела некоторое время с людьми этого мира. Они разумны и адекватны. Я не встретила ни одного полоумного фанатика.

Если бы она выдала иное… например, прежнюю версию о припадочной падчерице. Любую другую ложь — грязную, но правдоподобную. Но демон хейоса — полная чушь! На нее саму посмотрят как на душевнобольную.

С такими чувствами я обвела взглядом зал.

И ощутила, как подступает к сердцу холодок. Так хорошо знакомый мне с первых секунд пребывания в этом мире. Ноги стали ватными, и я оперлась на ограждение подиума, чтобы не свалиться плашмя на пол.

Никто в зале не смотрел на Шиллу как на душевнобольную.

Кровь отхлынула от лица. Я сильнее вжалась в ограждение, чувствуя, как начинают дрожать кисти рук.

Тихо, Чередник. Успокойся. Возьми себя в руки. Не время впадать в панику. Только не сейчас. Держать лицо — вот что может сейчас спасти. Только это.

Я вдохнула. Сосчитала до трех. Мало, но дольше молчать опасно. Если я не проявлю инициативу, ее проявит кто-то другой. И мне это не понравится.