Нелюбимая для властного лорда

– На помощь! Помогите! – оглядываюсь, кричу из последних сил в надежде, что кто-то услышит.

Но, как назло, вдалеке на улице громко играет скрипка. А узкий проулок глушит мой голос высокими стенами.

– Заткнись, – рявкает Шэр и грубо дёргает меня вверх, поднимая за волосы.

Выскакиваем из проулка на параллельную улицу. Здесь темнее и меньше народа.

Но те, кто есть, сразу поворачивают головы и смотрят на нас. Выхватываю взглядом женщину с годовалыми детьми, жмущимися испуганно к её ноге. Высохшего старика с собакой.

– Помогите! – кричу, царапая руку наёмника и пытаясь вырваться.

Мужчины оглядываются. Хмурятся.

– Порядок, парни! – ухмыляется Шэр. – С женой повздорили, обычное дело!

– Нет! Он не… – пытаюсь крикнуть, но получаю удар под дых.

Воздух из лёгких будто выбивают. Хриплю и кашляю. Парни хмурятся и неуверенно направляются к нам.

Шэр видит, что счёт идёт на минуты. Смотрит вправо и влево, затем резко бросается к коновязи.

– Эй! – раздаётся из окна сверху. – Это мой конь!

– Уже нет, папаша! – скалится Шэр и оборачивается ко мне."

"Я пытаюсь шагнуть назад, но дома вокруг вдруг делают кульбит, земля едва не подлетает к голове, а в следующее мгновение живот обжигает ударом. Меня швыряют поперёк седла, будто ковёр!

Конь недовольно ржёт, пританцовывая. В ушах шумит. Где-то за спиной кричат парни, сверху доносится брань хозяина коня.

Набираю в лёгкие воздух, чтобы снова кричать о помощи, но не успеваю. Рука наёмника вдавливает мою поясницу в спину лошади, и мы срываемся с места.

Чувствую себя молотком, которым работают со всего размаха: я то подлетаю наверх, то опускаюсь. Живот болит. Лицо то и дело утыкается в горячий бок коня, пахнущий немытым зверьём. Жмурюсь и отплёвываюсь от пучков травы и комьев грязи, летящих из-под копыт. Пытаюсь цепляться пальцами левой руки за ногу наёмника, воткнутую в стремя.

Мы удаляемся прочь от города. Мать моя, это конец!

Не будет никакого чёрного рынка, я или умру от дикой тряски, или свалюсь под копыта коня…

Не знаю, сколько проходит времени. Для меня каждая секунда этой дикой тряски вниз головой тянется вечность.

Внезапно что-то меняется. Я не сразу понимаю, что именно. Шэр грязно ругается и больше не держит меня.