Нелюбимая для властного лорда

Каждому паломнику отводится отдельная келья. Маленькая и скромная, но разве много нужно тем, кто готовится навсегда покинуть этот мир? Но главное, что меня привлекло – что совсем не обязательно ждать своего естественного конца, угасая и наблюдая за тем, как собственное тело превращается в развалюху и труху.

Можно войти в драконье пламя и исцелиться от любых недугов. Правда, есть нюанс: Стихии исцеляют далеко не каждого, многих забирают себе. Поэтому драконье пламя – самый крайний вариант спастись для совсем безнадёжных случаев.

Я много думала над тем, оправдан ли риск, и решила, что если финал предрешён, то почему бы не попробовать всё, чтобы его изменить? Ведь хуже уже не будет! Вот только что-то мне подсказывает, что Лэйтон будет против этой затеи, потому что он прагматик и не склонен слепо доверять магии.

Огненный столб на иллюстрации не пугает. Он завораживает. Я наклоняюсь над картинкой, внимательно в неё всматриваясь, и вздрагиваю, едва не свалившись со стула, когда слышу шаги за спиной.

Успеваю спрятать книгу под увесистым талмудом по истории Империи за мгновение до того, как на плечо ложится рука мужа:

– Занимаешься? Умница!

– Ммм, вы уже вернулись, – растерянно оглядываюсь на окно, за которым ещё стоит серый день.

– Да, сегодня работы немного, – Лэйтон проходит к дальнему концу стола, где ровной стопочкой лежат газеты.

Их не доставляли несколько дней из-за каких-то проблем на почте. И сегодня после отъезда мужчин привезли целую пачку. Вместе с письмами.

– Тебе всё понятно из того, что прочла?

– Нууу, – спешно пробегаю глазами главу о правлении Хэлленбурга V, которую я даже не начинала читать.

– Сейчас обсудим, – пока Лэйтон мельком пролистывает газеты, я пытаюсь успеть прочесть по диагонали злосчастный текст, который он мне задал с утра.

От волнения буквы, как назло, не желают складываться в связные мысли. Кусаю губы и недоумённо вскидываю голову, услышав с другого конца стола:

– Проклятье, – Лэйтон опирается двумя руками в столешницу и, нахмурившись, смотрит в одну из газет.

– Что такое? – хлопаю глазами. Давно его таким не видела.

Но муж игнорирует мой вопрос. Отбрасывает первую газету, рваными движениями листает вторую, третью, разбрасывает руками письма, берёт одно из них, тут же ломает печать и разрывает конверт.

Несколько секунд звенящей тишины, пока он пробегает глазами содержимое письма, после чего разворачивается, и, не говоря мне ни слова, быстрым шагом выходит прочь.