Солнце полуночи

- Если тебе это нужно, я могу взять тебя с собой сегодня ночью, - процедил я сквозь зубы. – Немного страха тебе будет как раз кстати.

- Тогда почему? – спросила она не напугано.

Я мрачно посмотрел на неё, ожидая, что она испугается. Я был напуган. Я мог слишком ясно представить себе, что произойдет, если Белла будет рядом, когда я охочусь…

Н в её глазах было лишь любопытство и нетерпение, ничего более. Она не сдаваясь, ждала ответ на свой вопрос.

Но наше время подошло к концу.

- Потом, - отрезал я, и поднялся на ноги.

Мы опаздываем.

Она осмотрелась, сбитая с толку, как будто забыла, что мы были на ланче, что мы били в школе, а не в каком-нибудь тихом и уединенном месте. Я прекрасно понимал, что она чувствует. Было трудно помнить про весь остальной мир, когда она была со мной.

Она быстро поднялась, сперва оступившись, и забросила свою сумку на плечо.

- Потом так потом, - сказала она, и я смог увидеть непреклонность, застывшую на ее лице. Белла была настроена решительно.

Глава двеннадцатая

СЛОЖНОСТИ

Белла и я шли на биологию молча.

Я пытался сосредоточиться на девушке рядом со мной, на тех реальных и достоверных вещах, что не позволят обманчивым и  бессмысленным видениям Элис проникнуть в мою голову.

Мы прошли мимо Анжелы Вебер, которая стояла на тротуаре и что-то обсуждала с мальчиком из ее класса по тригонометрии. Я проник в её мысли, скорей ожидая разочарование, но в результате удивился тому, насколько печальны они оказались.

Было кое-что, чего бы все-таки хотелось Анжеле.

К сожалению, это не то, что можно было бы запросто преподнести в качестве подарка. Я почувствовал странное спокойствие, слушая размышления Анжелы, преисполненные безнадежной тоской. Я неожиданно ощутил родство с этой доброй человеческой девочкой, о котором Анжела никогда бы не узнала, ровно как и о том, что творилось внутри меня.

Мысль о том, что я не был единственным, кто переживал трагический любовный роман, странно утешала меня. Страдание было повсюду.

В следующую же секунду я почувствовал сильное раздражение.

Все потому что история Анжелы не должна быть трагичной. Она была человеком, и он был человеком, и та разница между ними, которая, по ее мнению, казалась настолько непреодолимой, на самом деле была нелепой,  ужасно нелепой по сравнению с тем, что происходило со мной. Не было никакого смысла в ее разбитом сердце. Как печально: ведь на самом деле не было никакой значительной причины для того, чтобы не быть с тем, с кем она хотела.