(Не)желанная. Я тебя не отпущу

— Вот и хорошо, — он опять улыбается, заботливо поправляет мои волосы и здоровается со своими знакомыми. — Соблазни его. — Снова смотрит на меня. Серьезно, пристально. — Поняла?

— Но я… не могу, — мне даже не по себе становится.

— Чего сложного? — устало вздыхает отец. — Ноги раздвинула и залетела. Ты должна вцепиться в него и не отпускать. У него даже мысли о разводе не должно возникнуть. Контракт надо сделать бесконечным.

— Пожалуйста, не заставляй меня этого делать, — сглотнув тяжёлый ком в горле, прошу я.

— Принеси пользу, — приблизившись ко мне, сквозь зубы говорит отец. — Хоть раз, блять, принеси мне пользу. Потерпишь немного, не развалишься. Зато потом до конца жизни будем в шоколаде.

Ноги подкашиваются. Я еле стою. Все еще не верю, что он действительно просит меня забеременеть от чужого человека. У меня даже голова начинает кружиться.

На талию ложатся крепкие ладони. Я чувствую спиной тепло мужского тела и почему-то сразу понимаю, что это Вадим. Мне становится легче. Это необъяснимо.

— Разговор отца с дочкой? — слышу над ухом любезно-насмешливый голос. — Помешал?

— Ну что ты, Вадим, — расплывается в улыбке отец. — Как раз говорили о том, как моей Веронике повезло с мужем.

— Что ж, спасибо, — отзывается Раевский.

— Я вас оставлю, — все еще улыбаясь, отец многозначительно смотрит мне в глаза и снова переключает внимание на Вадима. — С нетерпением жду презентации. Прекрасно, что следующая будет совместной.

— Прекрасно, — соглашается Раевский.

Отец уходит. Я провожаю его спину, обтянутую черным пиджаком, застывшим взглядом. Кажется, даже не дышу.

— Все в порядке? — Вадим склоняется ко мне, слегка царапая щетиной мою щеку.

— Да, — сипло отвечаю я.

— Ты напряжена, — отмечает он.

— Так бывает, — мямлю я. — Сейчас пройдет.

— Пойдешь к сестрам? — интересуется Раевский.

Он все еще обнимает меня и даже не думает отстраняться. Его щека касается моей. Мужской аромат заполняет все пространство. Волнует, плавит мысли в голове.

— Да, — киваю я. — Отпусти, пожалуйста.

Вадим отстраняется. И я торопливо шагаю к Лере и Марине, которые взволнованы так же, как и я. Наверняка видели, что я разговаривала с отцом.

Обняв сестер, я едва сдерживаю слезы. Еще совсем не привыкла жить отдельно от девчонок.

— На тебе лица нет, — отмечает Марина, бегая обеспокоенным взглядом по моему лицу. — Что с тобой?

— Секунду, — я беру со столика кристально-чистый бокал с водой и осушаю его до дна.