(не) Верю

 — Ань… Бля, это не проще, чем сознаться в измене! Прости, — тру ладонями лицо, вновь ловлю ее ладошку. — Все это время я платил ей, чтобы девушка была рядом.

— Что?? Нет, Ас…

— Я уже говорил, что боюсь отпускать контроль. Боюсь, что ты наделаешь ошибок. А тут еще Юдин нарисовался. В общем, так вышло, что подругу я тебе купил. А сегодня она себя выдала, потому что обиделась. Утром твоя Тося была у меня в банке. В кабинет не пустили, но я сам спустился к ней и четко обозначил, что наше сотрудничество закончено, — про посягательство на мою ширинку в комнате охраны говорить не стал.

— Ты ненормальный, — вздыхает любимая. — Ас… Блин! У меня даже слов нет! Зачем? Ты так сильно не доверяешь мне? Я просто не понимаю! У меня и так нет друзей. А Поля? Полю ты тоже купил?

— Нет. Я же обещал отпускать. Стараюсь.

— Я никогда не давала тебе повод в себе сомневаться! Даже после всего, что ты сделал с нами! Наверное, надо было, — зло смотрит на меня.

— Ань, — тихо смеюсь. Ее надутые щеки вызывают новую волну тепла. Признаюсь, я думал, будет хуже. — Анютка моя. Иди сюда, — тяну ее за руку ближе. — Не говори ерунды. Или, — ехидно щурюсь. — Тебе все же понравился поцелуй с Юдиным?

— Хватит, Ас! — любимая визжит и вырывается, но я роняю ее на сидение автомобиля и подминаю под себя. Мой котенок фыркает, толкается, я завожу ее руки за голову, прижимаю к мягкой обивке и кайфую от соприкосновения наших тел через ткань одежды.

— Все, — ловлю ее губки своими. — Шшш, не брыкайся, а то попадешь сейчас мне по яйцам.

— Мало тебе, — огрызается любимая женщина и получает за это еще один поцелуй."

"— Нравится, когда ты такая, — убираю ее волосы с красивого лица, целую в щечки, двигаю бедрами дразня собственное возбуждение. — Открытая.

Мои губы скользят по ее шее, зубы цепляют лямку сарафана и тянут вниз.

Скольжу ладонью по бедру прямо под короткий сарафан. Жена часто дышит, краснеет, бледнеет, но уже не сопротивляется. Тонкая ткань влажных трусиков съезжает вбок. Пальцы касаются нежных набухших губок. Анюта дергается, но я не даю возмутиться, закрывая рот жадным поцелуем.