( Не )фиктивная жена для миллионера

Я замерла, и, казалось, мир вокруг меня тоже, но босс толкнув меня в сторону, рвано охнул, зажав плечо. Паша кинулся к женщине, и они боролись за оружие, он не давал ей выстрелить. Доктор, наполнив шприц прозрачной жидкостью, вколол Полине нечто, что мгновенно расслабило её мышцы и она без сознания упала в руки Паше.

Я же кинулась к Михаилу Александровичу и обеспокоенно осмотрела его плечо. Пуля прошлась по нему, лишь задев кожу, выдрав приличный кусок материала и плоти.

Полину унесли. Паша причитал и обвинял во всех грехах моего босса.

— Ты как упырь, всё губишь вокруг себя.

Мой босс ничего не ответил. Паша также молча ушёл, отказавшись от того, чтобы его подбросили.

Мы молча сели в авто и также домчали до дома.

Не раздеваясь, сели на диван.

— Расскажи мне! — я не просила, требовала.

— Это будет длинный рассказ, — предупредил Акулов, но по голосу я чувствовала, что ему хочется открыться.

— У нас ещё есть время до окончания контракта, — твёрдо возразила я.

Акулов мрачно хмыкнул.

Глава 43

От лица Кати

Он откинул голову назад и на недолгое время прикрыл глаза. Затем встал и нервно прошёлся по гостиной, включив мягкий нижний свет.

— Выпить хочешь? — предложил босс.

Я отрицательно мотнула головой. Он снял пальто и пиджак, небрежно кинув одежду на рядом стоявшее кресло. Я тут же последовала его примеру.

Закатал рукава безупречно белой рубашки и ослабил галстук.

— Я никому никогда это не рассказывал, — предупредил Михаил и сел рядом, вглядевшись в моё лицо."

"— «Жене» можно, — попробовала пошутить я, разрядить мрачную обстановку.

— Жена… — Акулов хмыкнул, не зло, скорее задумчиво, — это понятие из меня буквально стёрли. Когда для меня начались сделки с совестью, я был серьёзным молодым мужчиной, полным амбиций и правильных с точки зрения общественного мнения, установок.

Он вновь вздохнул и пересел в кресло напротив меня.

— Ты действительно хочешь знать?

— Если вы боитесь разглашения, то контракт с санкциями за длинный язык ещё действует…

Михаил откинулся на спинку стула и внимательно скользнул по мне взглядом, в котором сквозило отчаяние.