( Не )фиктивная жена для миллионера

— Не то, что ты себе воображаешь, Волкова, но и не то, что представляет мой дядя, — пространно произнёс Михаил.

— Что мне позволено воображать? — насмешливо спросила, бросив в его сторону взгляд-шпильку.

— Ты и понятия не имеешь, что происходило и сейчас происходит. Какова подоплёка всему, что сейчас происходит... Что на кону... И что будет, если никто из нас не исполнит свои обязательства... Дай мне время… — последнее предложение было сказано таким бархатистым голосом, что я ощутила, что начала рассыпаться на осколки.

— Время для чего? — ему удалось пробить мою броню.

Акулов мрачно вздохнул.

— Не мытьём, так катаньем, м, Волкова?

— Я хочу знать, потому что я начинаю в вас влюбляться...

— Нет, — он мотнул головой и отступил на шаг.

— Но я…

— Ни тебе, ни мне это не надо.

Я сейчас себя так корила за то, что с моих губ так неловко, нелепо сорвалось признание. А ведь я и для самой себя только что в мыслях призналась. Я привязалась к нему. За короткое время, несмотря на всю его холодность. Ведь он начал мне раскрываться, идти навстречу, избавился от портрета, который явно, как дамоклов меч, висел над его головой, заставляя проигрывать у себя в голове какое-то неприятное воспоминание из прошлого.

"— Ты не должна… — он сжал мои щёки и поочерёдно заглядывал то в один глаз, то в другой, — ты не представляешь, каким монстром я могу быть.

— Но вы даже не даёте шанса…

— Кому? Тебе? — последнее было сказано насмешливо.

— Себе! — в сердцах сказала я и отбросила от себя его руки, попытавшись встать, но босс не дал.

Он молчал.

— К чему было сжигать портрет? Вы хотели таким образом меня впечатлить?

Он повёл головой из стороны в сторону.

— Вы отпустили себя и вы… совсем другой, — я осторожно положила свою руку на его щёку, — я не вижу в вас чудовище. Вы заносчивый, но потому что знаете себе цену. Вы собственник, но лишь потому, что у вас когда-то отняли что-то ценное. Безжалостный, потому что и вас не щадили. Вы холоден, потому что когда-то чувства выжгли вас дотла…

Акулов свесил голову вниз и затрясся.

— Нет, я именно такой, каким ты меня описываешь, без твоих доморощенных расшифровок, без твоих «потому что». Я ровном такой, каким ты меня увидела тогда, в музее. И я беспощаден, Волкова. Тебе же будет лучше, если ты это усвоишь. Ты всего лишь мой контракт, ты всего лишь моя подчинённая. Нравится тебе или нет.