Названые братья. Степная Луна Белоголовых

Последнее было особенно обидным.

Так ластился, так ревновал, а тут раз — и исчез… И близнецы… Вот и верь после этого мужчинам…

Правда, примерно через три дня после возвращения Ирри в столицу, близнецы появились в ее покоях, внезапно и тихо.

Проникли, словно воры в ночи, подошли к кровати, смертельно напугав сонную Ирри внезапным скольжением по телу голодных ладоней.

— Не кричи, Луна наша, — прошептал Янг, и Ирри закивала сквозь закрывающую рот ладонь, — мы пришли попрощаться…

Он убрал ладонь, Ирри смогла вздохнуть… И открыть рот, чтоб задать вопрос…

— Нет, Луна, — Янг приложил палец ей к губам, — не спрашивай… Мы должны уехать…

— Ненадолго, — прохрипел Раст, мягко поглаживая ее по животу, переходя к груди и со стоном упираясь лбом в колени, — совсем ненадолго…

— Но… — начала шептать сквозь мешающий ей палец Ирри, и Янг опять перебил:

— Не задавай вопросов… И никому ничего не говори… И не верь… И не обещай… И не слушай никого, Луна наша… Мы вернемся…

— Мы вернемся… — эхом простонал Раст, поднимая взгляд и с мукой смотря на Ирри снизу, — мы вернемся… Дождись нас…

— Дождись… Мы скоро, мы словно ветер, Луна наша…

Они так и не дали ей ничего сказать.

Поцеловали ее по очереди, жадно и безумно, и растворились в темноте ночи, словно их и не было, оставив Ирри задыхаться от неизвестности и ужаса…

Месяц. Месяц их не было.

И вот…

Вернулись…

17

17

— Лорды Зубррей и Валк проведут в на больничных койках не менее месяца, — голос придворного распорядителя, лорда Ирдана, был сух и нуден, но на редкость четок, а доклад полноценен и конкретен, — а лорды Астрек и Дорс спешно покинули сегодня утром столицу, направляясь обратно в свои владения.

Его императорское величество Аддриер Первый поморщился и покосился на еще одного своего придвороного, молчаливой вздыхающей горой примостившегося у окна.

Лорд Ирдан, сделав паузу, явно на осмысление ситуации, продолжил:

— Кроме этого были вызваны на поединки лорды Алий и Нерс…

— Полагаю, их побега следует ждать сегодня? — не удержался и съязвил император, а молчаливая гора вздохнула еще раз и этим привлекла ненужное внимание к себе.

Император повернулся и сказал, не скрывая раздражения:

— У меня так скоро двор оголится полностью.