Названые братья. Степная Луна Белоголовых

Ирри чуть выгнулась, непроизвольно попытавшись дернуть ногой, но Раст одним движением широкой ладони прекратил эти попытки в высвобождение, прижал ее к в вороху одежды, на котором они все это время лежали, и продолжил свое нежное, плавное, но такое неотвратимое порабощение ее тела.

А старший близнец, оказавшийся в… общении более властным, более жестким и довлеющим, просто наблюдал за тем, что делал его брат, обманчиво мягко поглаживая Ирри, проводя сухими, чуть шершавыми пальцами по шее, затылку, а затем одним плавным движением подтянул ее повыше, себе на колени.

Ирри не стала противиться, какой в этом был смысл, теперь уже, после всего случившегося?

Просто легла полубоком, удобно расположившись так, чтоб ноги остались в доступе Раста, крайне недовольно зарычавшего, когда у него на полсекунды забрали добычу. Теперь Ирри смотрела в темные в полумраке пещеры глаза Янга. И невольно обдумывала смысл его вопроса.

Испугалась? Она? Когда? Когда была погоня? Или сейчас?

Ирри честно поискала внутри ответы на все эти вопросы… И так же честно ответила:

— Нет.

Во время погони она, конечно, испытала страх, но в основном из-за того, что Воронок мог пострадать… И сейчас ее больше кололо чувство стыда и тревоги из-за него. Ведь волк подвергался опасности, пока она тут… Ох, все же какая-то неправильная она женщина! Нельзя так… Забываться…

Но в этот момент тяжелые ладони Раста одновременно прошлись вверх по ногам, сжались на бедрах, и Ирри опять вздрогнула.

Янг провел пальцем по губам Ирри и прошептал:

— Это правильно, Луна наша… Тебе больше нечего бояться… Никогда в жизни ты не будешь больше бояться… Ты с нами теперь…

И почему-то эти, очень уж властные, очень подчиняющие слова отозвались в груди Ирри не негодованием и протестом, а сладким, будоражащим током крови, от которого зашумело в голове.

Она облизнула губы, стремясь собрать с них вкус Янга, его пальцев, его кожи, и зрачки у старшего близнеца еще сильнее расширились.

Он вздрогнул и молча откинул с паха ткань, выпуская на волю свое тяжелое и уже опять готовое к бою орудие.

Ирри впервые видела его настолько близко, а потому замерла, ловя себя на бесстыдном интересе.