(Не)идеальная девочка (СИ)

Не могу больше. Не смогу выдержать. Ты нужен мне, Тёма. Как воздух нужен. Как вода в пустыне. Как единственный источник жизни. Я люблю… Люблю тебя. Я так сильно тебя люблю. Как мне без тебя жить?

Когда рыдания стихают, тупо дышу. Ни на что другое я больше не способна. Солнце прячется за горизонтом, а я не могу даже встать на ноги.

— Вот ты где! — появляется из-за угла встревоженная мама. — Ты чего здесь сидишь? Скоро уже Кирилл приедет. Ты плачешь? — заглядывает в изрезанное слезами и высушенное солью лицо.

— Я люблю его, мам. — хрипло отзываюсь и опять заливаюсь слезами, роняя голову на колени.

— Кого его, Настя?

— А разве это имеет значение? Если скажу, то вы отпустите меня?! — срываюсь на вопли.

Слишком больно.

— Ты о том парне? Ну что за глупости, дочка? Ну какая любовь?

— Та, которую ни ты, ни отец никогда не поймёте и не примите! — ору, давясь вязкими словами.

— Так, всё, прекращай истерику! Вставай и приводи себя в порядок! Откуда эти глупости?! — взрывается с силой поднимая меня с земли, и тащит в дом.

Я должна существовать. Должна!

***

Даже не стараюсь выглядеть достойно, когда является Должанский. Вытираю слёзы и умываю лицо. Не переодеваюсь и не причёсываюсь.

Плевать. Для простого существования и этого уже много.

Спускаюсь в гостиную одновременно с входящим в дверь Кириллом. Ничего не чувствую. Совсем.

— Привет, Настя. Ты чего так выглядишь? Что с тобой? — разглядывает опухшее лицо, а потом прижимается к губам.

Стирает с них последний поцелуй Артёма.

Не позволю.

Упираюсь в грудину ладонями и с силой отталкиваю от себя.

— Что ты делаешь? — шипит ошарашенно.

— Не видишь, что мне плохо, что ли?! — брякаю зло.

— Настя второй день себя плохо чувствует. — входит мама.

А я снова не понимаю, что чувствую сейчас: благодарность, что остановила это, или злость, что не позволила покончить с этим раз и навсегда? Сейчас я готова была высказать жениху всё, что накопилось. Внутри всё на разрыв.

— Почему сразу не сказала? — спрашивая, опускает руку мне на рёбра и притягивает ближе.

Рывком отлетаю от него.

Всё же что-то живое во мне ещё осталось. Ненависть. Жгучая, чёрная, яростная ненависть.

Только на ней и вытягиваю весь вечер. В разговорах не участвую. К еде не касаюсь. Зато выпиваю четыре бокала вина и, покачиваясь под офигевшими взглядами Кира и родителей, тащусь в свою комнату. Не раздеваясь, падаю на кровать лицом вниз.