Назад в СССР

Быков захлопнул рот и закивал. Я швырнул торговца на землю в зарослях колючей акации.

— Доставай все, что у тебя есть, — процедил я, напустив в голос побольше металла.

Для пущей убедительности пнул трясущееся тельце. Наркодилер понял, что убивать его не собираются, а просто собрались банально грабить, чуть подосмелел, швырнул нам под ноги содержимое карманов и перешел к угрозам:

— Да вы знаете, на кого я работаю? Вы знаете, кто за мной стоит? Вам хана!

— Нам по хер, — спокойно проговорил я, собирая добычу, — Вали отсюда и передай своему хозяину, что это территория Гоши Индия.

Торговец без лишних слов вскочил на ноги и сиганул прочь.

— Уходим, — я дернул Быкова за рукав в противоположную сторону. — Скорее всего, он тут не один. Не хочу с подкреплением повстречаться.

— Но ты же мент! — воскликнул Антон. — Что нам боятся?

— Да какой я мент, слесарь, а не мент.

— Чего нет?

— Удостоверения! Потом расспрашивать будешь. Валим, Тоха, валим!

Мы юркнули на блуждающую среди зарослей тропинку и быстрым шагом направились к дальнему выходу из парка.

— А зачем ты все это устроил? Зачем тебе наркотики?

— Не за чем, — я остановился и прикопал флаконы под безобразной приметной березой, ствол которой изогнулся буквой «Зю».

Коробок с гашишем оставил себе. Может пригодится. В свое время за гашиш мы информацию ценную от жуликов получали.

— Понимаешь, Тоха, — стал объяснять я своему несведущему в интригах другу. — Когда дерутся лев и тигр, волчонка могут не заметить.

— Как они могут драться, если львы в Африке живут, а тигров там нет?

— Это аллегория такая, фигура речи.

— А-а-а, понял! А волчонок — это ты? А я тогда кто? Друг волчонка?

— Ты — лось, просто лось.

— Чой-та я лось?

— Прешь всегда напролом, и в тонкости не любишь вникать.

Быков засопел, хотел уже обидеться, но заметив на моем лице улыбку, махнул рукой:

— Лось — это лучше, чем инфузория.

Быков был прав. В 70-х годах наркомании в СССР «не существовало». Естественно никакой статистики даже не велось. Никто не знает, сколько жизней в среде неформалов и диссидентствующей молодежи погубила наркота. В девяностые в сто раз хуже будет. Многого насмотрелся. И теперь ненавидел наркоторговцев до чертиков.