Наш малыш - моя тайна

На втором этаже беру штаны для Максика — оказалось, мы взяли с собой мало. Прихватываю Марьяшкины кроссовки. Коляску для пупса, без которой она «не может». А себе беру длинный вязаный кардиган, чтобы выходить во двор с утра и вечером. Непонятно, как скоро мы еще раз приедем сюда.

Вещи складываю в пакеты, спускаюсь к Максиму. Хорошо, что он согласился поехать со мной. Одна бы я здесь каждого шороха боялась. Немного отвыкла от квартиры, но главное — Демьян! Будь он неладен… Что в голове этого человека?.. Бурчу про себя и спускаюсь по лестнице.

— Все собрала? — Макс отворачивается от окна, перед которым стоял. — Наконец, можем поговорить?

Похоже, у него образовался комплекс по поводу моей откровенности. Но его можно понять. Так что больше не испытываю его терпение.

— Я хотела сказать насчет Майи, — пока опускаю пакеты у дивана, — вернее, по поводу того проблемного гостя. Он был заселен в номер, куда управляющая размещает народ по знакомству.

— Это как? — Шарапов хмурится.

Прохожу к мягкой мебели, усаживаюсь.

— В сезон с местами бывают проблемы. А Майе порой звонит кто-то из друзей или полезных приятелей. Просит помочь с размещением. Что тут делать? Вот для таких целей она и держит сорок первый номер. Не думай, он не пустует, и ты не теряешь деньги. Наоборот, управляющая находит выгодных поставщиков или оказывает знак внимания человеку власти.

Макс что-то не радуется такой Майкиной практичности.

— Ты защищаешь её?!

— Нет, — отвечаю как можно спокойнее, — говорю, как есть. По крайней мере, я не замечала, чтобы Майя хотела тебя облапошить в финансах. Но факт остается фактом — номер сорок один для «блатных». И туда вселили преступника!

Шарапов трет переносицу.

— Никому нельзя доверять, — делает он горький вывод.

Мне больно это слышать. Он, наверное, имеет в виду не только Майку. То муторное чувство, которое я испытывала последние дни, усиливается в разы.

— Извини, — сама не знаю, за что конкретно прошу прощения.

Макс вскидывает на меня взгляд, морщится. Потом явно старается взять себя в руки, но мне от этого только хуже. Не хочу видеть маску! Пусть лучше будет злым, обиженным, даже грубым. Но не отгораживается от меня.

— За что? Я должен тебя поблагодарить.