Нас больше нет

Но потом все же беру себя в руки, поворачиваюсь к Дамиру и выдавливаю из себя вежливую улыбку. — Что ж, на сегодня, пожалуй, закончим, я и так тебя, наверное, жутко утомила.

— Глупости, я ведь сам напросился.

Он поднимается с табуретки, берет с подоконника поло и одевается. Ни капли смущения.

— Помочь тебе? — Кивком указывает на мольберт.

— Нет, — качаю головой, — я арендовала студию на неделю. Нужно, чтобы краски высохли. И не вздумай смотреть до того, как я закончу, — предупреждаю его.

Лопатками чувствую, как прожигает меня взглядом Леонов. Он на разозленного пса сейчас похож. Но мы в разводе, так почему я не могу флиртовать с другими мужчинами?

— Хорошо, тогда пойдем к стоянке вместе. Заодно и согласуем следующую встречу.

— Да, точно, — глупо улыбаюсь я, старательно пытаясь игнорировать Давида, который решил поиграть в телохранителя.

Глава 12. Давид

Он ее лапал.

Взглядом.

Руками.

Мыслями.

Притянул ее к своему телу, а она даже не пыталась его оттолкнуть.

А он говорил ей то, что хотелось произнести мне.

И я не знаю, кого хочу схватить за шею и придушить первым: наглого Дамира Железнова, который похотливо поглядывал в сторону Леры, или неизвестного мне Лешу, который ее чуть не трахнул, еще и наговорил какой-то херни.

Леша, скорее всего, именно тот парень, которому я не съездил по роже по просьбе Леры. Жаль, что так быстро его отпустил, стоило задержаться тогда.

А вот Дамир… С ним все не так просто. Он влиятельный сукин сын, и его ребята ничем не хуже моих.

Один из них сейчас в коридоре — делает вид, что пьет кофе у окна, а на самом деле пристально следит за входом в студию. Поэтому приструнить его, пригрозив неприятностями, не получится, а разжигать конфликт с таким, как он, сейчас ни к чему. Вокруг и так неспокойно.

Лера была так занята Железновым, что не заметила, как я сменил Богдана еще час назад.

Я напоминал себе о том, что не имею права указывать Лере, как жить. Что я всего лишь человек, который отвечает за ее охрану, но, черт подери, это почти невыносимо — видеть ее, вдыхать аромат, смотреть на пухлые губы, на затвердевшие соски через майку и не иметь возможности прикоснуться.