Нас больше нет

Я ходила в клинику пластической хирургии, но после фиаско забросила все попытки что-то изменить. А Давиду удалось расколупать старую рану. Зажечь во мне лучик надежды, но поверить, что может получиться, безумно страшно.

Я листаю работы мастера, руки начинают дрожать. Потому что это что-то невероятное. Когда-то давно хотела набить себе на руке тату, но слишком боялась боли, чтобы воплотить это в жизнь[n3], но лежать с переломами, ранами гораздо больнее было. И физически, и морально.

Я замечаю на себе пристальный взгляд Давида, он ждет ответа.

— Да, я согласна. Давай поедем на консультацию.

Леонов облегченно выдыхает. На секунду прикрывает веки, трет переносицу. Он словно не ожидал такого быстрого согласия и мысленно готовил аргументы, чтобы переубедить меня.

— Я рад, что ты согласилась, — с вибрирующей хрипотцой говорит он. — Вообще-то, мне изначально порекомендовали клинику эстетической медицины, но Макс работал со многими ребятами, которых покалечило во время заданий и в горячих точках.

Я киваю. Горло сдавливает спазм. Волнение вытеснило аппетит. Тишина оглушает. Я с силой сжимаю в руке вилку, смотрю в одну точку перед собой.

— Нужно чем-то занять себя, иначе с ума сойду до этого времени. Хочу съездить в мастерскую. У меня есть незавершенное дело.

— Сегодня не получится, — качает головой Давид. — Нужно уладить формальности со следователями. И… завтра на двенадцать назначена встреча с распорядителем. Огласят завещание твоего отца. Тебе нужно будет присутствовать.

— Не хочу, — мотаю головой, прикусывая губу изнутри.

— Лер. — Давид протягивает руку ко мне, накрывает мою ладонь, сжимает, смотрит на меня настороженно, мягко. Словно я нестабильна и в любую минуту могу сорваться. — Это нужно сделать. Выслушать его последнюю волю.

Я делаю рваный вдох, сдерживая подступившие слезы.

— Ты не понимаешь. Прийти туда — это тоже самое, что принять его смерть.

— Но это придется принять. И чем быстрее, тем лучше. Я тебе скажу одну вещь, возможно это будет звучать немного жестоко и цинично, но зато правдиво. К счастью, ты совершеннолетняя, самостоятельная и состоятельная девочка. Смерть — это всегда боль. Смерть — это всегда неожиданно, горько.