Нас больше нет

Пока Колька, парень на год старше нас, не влюбился в меня, тем самым поставив крест на нашей дружбе.

Катьке он до безумия нравился, и она приняла меня за предателя, словно я виновата в том, что парень выбрал не ее.

Мне, к слову, на этого Колю было по барабану.

Вот так и получилось, что с тех пор Катька не упускала возможности сделать мне какую-то подлость. Теперь вот мужа бывшего соблазнить своими пирожками хочет. Знает же, кому дом этот принадлежит, и наверняка все поняла.

— А ты надолго? — спрашивает она между тем, я же внимательно разглядываю ее.

— Да как сказать, — задумчиво протягивает Давид, запуская пятерню в свои волосы. — На день, а может, на два.

Катька хорошо так похудела. От пухлых щек не осталось ни следа. Она в белом сарафане чуть выше колен, ресницы подкрашены, на губах розовая помада. Ее длинные черные волосы собраны в аккуратную косу. На ногах босоножки на невысоком каблучке. Она явно принарядилась перед тем, как прийти сюда.

— Я могу тебе здесь помочь.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍Теперь становится ясно, для кого Давид так старался, вез вино, фрукты и сыр. Я ему своим присутствием явно все планы спутала.

Пальцы непроизвольно сжимаются в кулаки. Да так сильно, что ногти впиваются в кожу.

— Ну теперь понятно, кто здесь в мое отсутствие порядки наводил, — не выдерживаю я и подаю голос.

Выхожу на веранду, сонно зеваю и щурюсь от яркого солнечного света. Делаю вид, что меня происходящее ни капельки не задевает.

— Привет, Катя, — машу ей рукой, Давида же полностью игнорирую.

Она вскидывает на меня удивленный взгляд. Ее рот приоткрывается, но она ни слова не произносит в ответ. Ощущение, словно Катька призрака увидела, а не бывшую одноклассницу, честное слово.

Давид же недовольно хмурится и складывает губы в тонкую линию. Крепче сжимает пакет с пирожками, на меня смотрит настороженно и, кажется, даже как-то с упреком.

А меня вся эта ситуация забавляет.

— Ты по делу пришла или просто моего бывшего мужа подкормить решила? — На моем лице появляется кривая усмешка.

Пульс барабанит в висках. Хочется выставить ее за порог сейчас же, но я подавляю в себе этот порыв, оставаясь внешне абсолютно невозмутимой и спокойной.