Нас больше нет

Но я несу ответственность не только за свою жизнь. Глупая Настя только проблем добавит.

— Стой. — Хватаю ее за руку. — Слышишь? — уже шепотом говорю.

Мы переглядываемся. Глаза полны ужаса и слез. Где-то вдалеке слышится, как кто-то насвистывает мелодию и продирается вдоль кустарников в нашу сторону.

— Нужно спрятаться. Давай сюда. — Указываю на забор, обвитый плющом и другой растительностью.

Мы с Настей почти не дышим. Замерли в ожидании. Тело напряжено. Сердце барабанит, как у марафонца.

— Мне кажется или… — Я затыкаю ладонью ей рот, не давая договорить.

— Нужно бежать, — шепчу я.

— В какую сторону?

— Давай туда. — Киваю в сторону реки.

— С какой стороны он идет? Ничего не слышно уже.

Паника накатывает, застилает глаза, не давая оценить ситуацию здраво.

— Кажется, справа. Черт. Давай на счет три.

Настя кивает.

— Один, два… — Делаю несколько глубоких вдохов, замечаю рядом с собой толстую палку и перехватываю ее пальцами.

Мы срываемся с места, бежим быстро, Настя спотыкается, валится на землю. Мне приходится притормозить, помочь ей подняться.

— Быстрее, Насть, — подгоняю ее.

Я вдруг понимаю, что понятия не имею, в какой стороне река. Заворачиваем в очередной ряд с виноградом и врезаемся в чью-то твердую грудь.

Я реагирую мгновенно. Бью мужчину палкой по ноге, Настя визжит с закрытыми глазами, мы обе успели заметить в его руках ружье.

— Что вы творите, черт бы вас побрал! — грубый мужской голос заставляет нас замолчать и замереть.

Знакомый, очень знакомый голос.

Я поднимаю взгляд вверх. Скольжу по ногам в камуфляжных штанах, выше, к лицу мужчины.

— Давид! — Палка выпадает из рук, и я бросаюсь к нему. Обвиваю его руками за пояс, уже не сдерживая слез. — Жив. Ты жив!

Настя подхватывает мои завывания.

"‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍— Мы думали, тебя убили. Там выстрелы были, ты слышал? Кто стрелял? — шмыгает она носом и тоже присоединяется к нашим объятиям.

Стоим посреди виноградника втроем и обнимаемся. Нашими слезами можно орошать поля. Но главное, что Давид цел.

— Оставил вас одних ненадолго, называется, — хмыкает он.