Нас больше нет

— Как-то не воодушевляет, — сипло произношу я, боясь, что он приведет нас к одному из таких же заброшенных домов, где черт знает что водится.

— Мне казалось, тебе понравится. Природа, уединение. Располагает к творчеству, — едко замечает он.

— Да, вот только моя мастерская не здесь.

Я прохожу через калитку, ступаю по протоптанной дорожке. Впереди показывается река, на берегу которой, прямо на склоне, располагается небольшой домик с зеленой крышей. С виду ухоженный, правда старый. Огромная раскидистая ива заслоняет его от солнца, склоняется к земле.

— Только не говори, что мы будем жить здесь, — кривится Настя, оторопело смотря перед собой.

— Это рыбацкий домик, снял на несколько недель. — Давид шарит рукой под деревянным порогом, достает ключ и отпирает дверь. — Дамы вперед, — насмешливо смотрит на нас.

Я скрещиваю руки на груди, еще раз окидываю взглядом двор, прежде чем скрыться под крышей одинокого домика.

Здесь места безумно мало. Весь дом — одна комната. Квадратов двадцать, не более. Четыре железные кровати, стол, кухонный уголок, несколько видавших виды стульев. Холодильник совсем старый и вызывает недоверие. Из потолка торчит провод с лампочкой, окно всего одно и то крохотное и грязное. Я принюхиваюсь и морщусь: запах здесь специфический, неприятный.

Настя с ошалелым видом поворачивается к нам.

— А душ где? — севшим голосом спрашивает она."

"Уверена, у нее сейчас случился культурный шок.

— На улице, — глазом не моргнув отвечает Давид, бросая свой рюкзак на одну из кроватей.

— А… а туалет?

— Там же.

— Это что, шутка? Скажи, что шутка! Я не буду здесь жить! Да здесь… да у нас вольер для собак во дворе лучше этого клоповника! — ее голос срывается на истеричные нотки, лицо перекашивает, она топает ножкой, недовольно глядя на Давида.

— Не хочу огорчать вас, Анастасия Вячеславовна, но этот, как вы выразились, клоповник станет нашим домом минимум на неделю.

— Я не останусь здесь! Я сейчас же отцу позвоню! Дай мне телефон! — требовательно заявляет она, гневно сверкая взглядом.

— У меня его нет, — разводит руками Давид, ложась на кровать и забрасывая ногу на ногу. Его эта ситуация, кажется, забавляет.