Нас больше нет

Я не чувствую отторжения, мне приятна его компания, его прикосновения. Но сожаление вызывает тот факт, что нет бабочек в животе, нет дрожи по всему телу, нет предвкушения, как это бывает с Давидом. Неужели я на всю жизнь останусь зависима от одного-единственного мужчины? От этого становится горько.

— Я слышал, что у твоего отца серьезные проблемы. — Я вздрагиваю от слов Дамира. Поднимаю на него испуганный взгляд.

— Я не в курсе дел отца, — проглотив ком в горле, произношу я, соврав.

Дамир вызывает доверие, но этого недостаточно для того, чтобы верить ему безоговорочно.

— Тебе стоит уехать, Лер, — серьезно говорит он с тревогой в голосе. — У меня яхта есть. Хочешь, могу организовать тебе круиз по Средиземному морю? Ты мне нравишься, Лер, мне бы не хотелось, чтобы эта мясорубка проглотила и тебя.

— Спасибо, но не стоит за меня беспокоиться. Твои опасения, скорее всего, напрасны.

Я утыкаюсь в его грудь, давая понять, что разговор окончен.

— У моего друга в субботу открытие ночного клуба, приходи, — после продолжительной паузы предлагает он.

— Хорошо. Мне не помешает развеяться.

— Это свидание, если что, — огорошивает меня Дамир."

"— Я буду с охраной, если что, так что даже не надейся затащить меня к себе в постель на первом свидании, — смеюсь я и отчего-то соглашаюсь, даже не раздумывая.

Танец заканчивается, и, держась за руки, мы возвращаемся к нашему столику. У меня голова кружится. Последние несколько бокалов явно были лишними.

Отец с Юлей еще танцуют. Дамир отодвигает для меня стул, и тут я натыкаюсь взглядом на злого как черт Леонова. У меня словно воздух из груди выбивают, столько всего в его глазах отражается. Лицо начинает пылать.

— Прости, я в уборную. Скоро вернусь, — натянуто извиняюсь перед Дамиром и позорно сбегаю, чтобы привести свои нервы в порядок и выветрить из организма алкоголь.

Я быстро иду по коридору, музыка здесь звучит едва слышно. Тяну на себя дверь уборной, но не успеваю даже переступить порог. Меня сзади хватают чьи-то руки и заталкивают внутрь, захлопывая за нами дверь.

Глава 26. Давид

Ревность — это то чувство, которое было мне незнакомо. До этого момента.