Нас больше нет

— Что ты так в дверь вцепилась, Лер? — мягко спрашивает Давид спустя несколько минут напряженной тишины, за которые я даже успела позабыть, что в машине не одна. — Мы плетемся словно черепахи. Хорошо все будет. Лучше расскажи что-нибудь.

— Что? — спрашиваю сдавленно, все еще не в силах оторвать взгляд от лобового стекла.

Понимаю, что Давид меня пытается отвлечь от дороги, но ни на чем, кроме своего страха, сосредоточиться не могу. Каждый раз, когда в машину сажусь, в ушах звучит звук удара, который я слышала три года назад, попав в аварию.

Я ходила к психологу, честно пыталась избавиться от этого глупого, но обоснованного страха, но не смогла. Словно блок в голове стоит. Наверное, меня поймет только тот, кто в такой же ситуации был.

— Ну, например, о том, как тебе живется в роли эпатажной художницы, — смеется он, намекая на перечень картин с обнаженными частями тела, что вышли из-под моего пера.

В этот момент машина входит в крутой поворот и выезжает на трассу, а я задерживаю дыхание, с нарастающим ужасом оглядываясь по сторонам и выискивая взглядом другие автомобили.

Мне все кажется, что сейчас из-за угла выскочит грузовик и протаранит нас на скорости."

"На мое бедро опустилась ладонь Давида. Кожу под тканью джинсов обожгло. Он начал поглаживать меня. Я же вскинула на него взгляд.

— Не мог бы ты двумя руками руль держать? — немного нервно спросила я.

— С каких пор ты такая зануда?

Взглянул на меня и, кажется, понял, какую глупость сморозил. Его лицо посерьезнело, из взгляда пропало озорство.

Дошло наконец-то, что дела у меня и в самом деле хреновые. Что насчет страхов своих не шутила.

— Лер, сейчас ночь. Трасса пустая. Я не гоню. И у меня стаж вождения больше десяти лет. Я вообще-то военными самолетами управлять умею, — хмыкает он, возвращая взгляд на дорогу. — Просто расслабься. Хотя бы на одну ночь. Забудь о страхах. Не уверен, что в ближайшем будущем еще выпадет такой шанс.

— У отца дела совсем плохи? — внезапно меняю тему разговора. Потому что, судя по его последним словам, такой вывод сам по себе напрашивается.

Замечаю, как Давид сильнее пальцами обхватывает руль.

— У меня нет права рассказывать тебе об этом, — совсем не ласково отвечает мне.

— Но он мой отец, — с возмущением возражаю я.

— Тогда спроси у него. И не обижайся сейчас. Хочешь о личном поговорить — пожалуйста, но в рабочие моменты я не имею права тебя посвящать.

— С каких пор ты такой преданный папе стал?

— В данный момент он мой работодатель. У нас контракт.