Над пропастью во лжи

Вот она, Спасская башня, которую под Новый год показывают по телевизору! А сколько огней, сколько магазинов, сколько машин, сколько хорошо одетых людей! Даже в Самаре, кажется, не встретишь такого великолепия.

И девушке на миг показалось, что и вправду Москва – это город, битком набитый деньгами. И что деньги здесь валяются на улице, только нагнись да подними! И она, Маринка, конечно, не преминет воспользоваться случаем, раз уж она здесь.

Первые несколько минут девушка только изумленно крутила головой, ослепленная гирляндами огней, великолепием витрин, красотой вывесок, роскошными нарядами за стеклом, сладкими названиями известнейших парфюмерных фирм, звучавших дивной музыкой: «Эсти Лаудер», «Шанель», «Живанши»…

В Мурмыше еще лежит снег, двухметровые сугробы укутали бараки по самую крышу пуховой периной, а здесь на тротуаре ни снежинки, ни порошинки – чистота, красота!

К тротуару подъехала длинная блестящая машина, из нее выпорхнуло небесное создание, закутанное в душистые меха.

Маринка восхищенно уставилась на рыжеволосую красавицу, которая, цокая острыми каблучками, скрылась в вертящихся дверях благоуханного магазина…

Кто это? Известная артистка? Кинозвезда? Певица? А вдруг это Лика? Вдруг это ее рыжие волосы на долю секунды вспыхнули в вечерней мгле, ослепив провинциальную разиню у дверей шикарного бутика? Маринка застыла, зачарованная.

Но через несколько минут рыжеволосая в мехах выпорхнула из дверей с ворохом покупок и быстро юркнула в сухое автомобильное тепло.

Машина тронулась. Это была не Лика.

Цифры часов на здании Центрального телеграфа показывали уже половину десятого. Пора было торопиться, ведь близилась холодная ночь, а Маринка еще не отыскала подругу. Свою сумку с нехитрыми пожитками она оставила в камере хранения на Казанском вокзале, лишь скрипнув зубами, когда кладовщик назвал причитающуюся за услуги сумму.

Однако чем дальше продвигалась Маринка по Тверской, тем сильнее ее охватывало отчаяние. Народу на улице по случаю позднего времени и дрянной погоды (дул пронизывающий северо-восточный ветер с колючей снежной крупой) было немного.

Несколько пожилых, грубо раскрашенных женщин дефилировали вдоль тротуара, вожделенно устремляясь к тормозившим возле обочины машинам. Парни кавказского вида, одетые по неписаному стандарту в одинаковые кожаные куртки и спортивные штаны с гордой надписью «Адидас», с высокомерным хладнокровием надзирали за течением уличной жизни.