Над пропастью во лжи

Завидовала тому, что ей не надо ходить в школу, тому, что у нее множество красивых немецких пупсов, для которых Лидия Ивановна шьет роскошные наряды из разноцветных лоскутков, стопки ярких книжек. Она даже завидовала ее хромой ноге и тому, что взрослые за глаза зовут ее «дурочкой» и в их взглядах полощется жалость. Маринку же никогда никто не жалел. Только отчим, когда мать изобьет его, пьяного, до синевы, видел в ней свою сообщницу, такую же забитую и несчастную, как и он сам.

Девочка иногда мечтала о том, что вдруг она тоже охромеет, как Таня.

Допустим, пойдет зимой с бидоном по воду, поскользнется на накатанной льдом дорожке возле колонки и сломает ногу, а нога срастется неправильно… Потом она стукнется головой и станет дурочкой, и тогда мечта ее наконец исполнится. Она будет ходить на костылях, улыбаться, мычать, мотать головой – и все будут любить ее за это. И не надо будет целыми днями таскаться с Ленкой и Валькой, кормить их, воспитывать и развлекать с утра до вечера, терпеть их изощренное детское коварство и беззлобный садизм…

Размечтавшись, Маринка приходила в себя только тогда, когда из кустов калины, росших под окном, доносились разобиженные сестриным отсутствием голоса.

– …Маринка! Ты где? – Плаксивый, гнусавый разнобой слышится издалека.

– Теть Лида! Маринка у вас? – обидчиво звенит Ленкин писклявый голосок. Ему вторит Валькин младенческий бас:

– Малика, ись хочу!

– Здесь я, иду! – по-взрослому вздыхая, кричит Маринка и опрометью бросается на улицу.

Лидия Ивановна сочувственно качает головой вслед маленькой няньке и на прощание сует ей в кармашек горсть «Раковых шеек» – чтобы приходила почаще.

Таня, мыча, машет рукой, прощается с подругой.

– Ну что вам! Не можете без меня пять минут посидеть! – по-взрослому ворча, одергивает малышню Маринка.

Ленка хитро щурит свои бесстыжие рыже-зеленые глаза.

– А я маме скажу! – обещает она.

– Ну, что, что ты скажешь? – с вызовом осведомляется Маринка, натягивая на выпуклое Валькино пузо сползшие до колен колготки.

– Что ты опять к дурочке ходила! – Ленка чувствует свою власть над сестрой.

– Ну и расскажи! Давай, давай, – предлагает Маринка, лихорадочно обдумывая, чем бы задобрить ябеду.

Ведь ей ох как влетит, если мать узнает, что она опять таскалась к дурочке!

– Скажешь – я тогда тебе конфету не дам! – Маринка высовывает краешек «Раковой шейки» из кармана и притворно вздыхает. – Придется самой съесть…

Ленка захлебывается от изумления и жадности.