Над пропастью во лжи

Тренинг сотрудников своего банка запретил, отверг предлагаемые услуги по чтению лекций сотрудникам нефтяной компании. Никогда не упоминал, что прошел обучение в Гобард-колледже, как будто вычеркнул из жизни давний эпизод…

Меня это не удивляло. Многие ушли из нашей системы, испугавшись того, что взамен подаренного успеха она потребует отдачи. Все это было бы не важно, но…

Я нетерпеливо выудила из сумки газету, которая тогда совершенно случайно попала мне в руки (раньше я не читала газет, а нынче в силу служебных обязанностей просматриваю их ежедневно).

Мелким шрифтом на первой странице правительственного вестника значилось: «Э.М Китайцев переведен в Москву для работы в сие теме Министерства топлива и энергетики».

Отчеркнула нужные строки красным карандашом, бросила вырезку в стол и на время забыла о ней – на один год.

А через год юный выскочка из Верхних Ямок внезапно стал премьер-министром…

Узнав об этом, я сразу же записалась на прием к Шаньгину. Меня давно уже угнетала нудная. однообразная работа в кадровом отделе.

Хотелось чего-то большего. И вот подвернулся шанс…"

"Шаньгин принял меня со снисходительной улыбкой мудреца, наизусть выучившего побасенки честолюбивых кадровичек. Он больше смотрел на мои ноги, чем на бумаги, которые я принесла для доклада. Развалился в кресле, как будто растекся по потертому дерматину, распустил галстук. Его одутловатое, с отвисшими брылями лицо масляно блестело; розово светилась под редкой проволокой волос блюдцеобразная лысина.

– В интервью он предпочитает не упоминать о сотрудничестве с нашей Организацией и об учебе в Гобард-колледже.

Из этого можно сделать вывод, что подобные упоминания крайне нежелательны для него и что он приложит все усилия, дабы и дальше скрывать эти факты… Я предлагаю встретиться с ним и…

Выбрось это из головы, красавица, – снисходительно бросил Шаньгин, плотоядно облизывая узкие, мокрые губы, имевшие неприятный цвет вареной говядины. – Лучше скажи, ты замужем?

– Нет, – четко, по-военному отрапортовала я.

В Организации меня приучили отвечать на вопросы вышестоящих быстро и по существу, какими бы странными или неприятными они ни были.

– Живешь конечно же в общежитии?

– Да. Комната 359, третий этаж.

Он встал, прошелся по кабинету, присел на подоконник – задравшаяся брючина обнажила полоску покрытой рыжеватыми волосами бледной голени. Глаза его совсем сузились и превратились в темные щелочки над апельсиновой коркой щек, губы сладострастно вздрогнули.