Над пропастью во лжи

Ясно?

Яснее некуда… С низко опущенной головой Маринка вышла из хозяйского контейнера и при выходе наткнулась на пьяненького дядю Славу-отверточника, который колобродил среди бела дня непонятно с какой радости.

– Эй, Маринка! – задорно крикнул он. – Как жизнь молодая?

Он, покачиваясь, пританцовывал на месте, а из кармана у него торчала сильно початая бутылка белоголовки."

"– Смотри-ка, что я прибомбил! – Отверточник принялся непослушными руками расстегивать сумку, вытащил оттуда что-то черное. – Рясу мне свою Феофилакт продал.

Ухожу, говорит, с железки на вольные хлеба. А то народ нынче богохульный пошел, подают мало, неохотно. Я и разрешение церковное выторговал у него по дешевке…

Покачиваясь, дядя Слава напялил на себя рясу и задребезжал противным, ерническим голоском:

– Преобразился еси на горе, Христе Боже… Черт! – Он длинно и замысловато выругался. – В рукавах запутался… Ну что, похож?

Не ответив, девушка побрела восвояси.

Она ехала в Перово, где располагался линейный отдел милиции. В голове ее зрел решительный план.

Она вернет товар Чалому, заберет у него документы и уйдет от него навсегда. Пойдет на «Белку», там, говорят, лучше. Во что бы то ни стало, даже если для этого ей прикажут расплачиваться натурой, она заберет товар и…

В отделении оказался только один напарник. Девушка обрадовалась. Он казался ей не таким жестоким, как его мутноглазый приятель.

Но милиционер лишь сочувственно присвистнул, услышав ее жалостливую историю. А потом бдительно оглянулся по сторонам и произнес:

– Пойдем-ка на свежий воздух.

Там, стараясь не глядеть девушке в глаза, он объяснил:

– Это твой хозяин попросил нас линию почистить… А товар мы ему еще вчера отдали весь, подчистую.

– Я догадалась, – зло прищурилась Маринка, покусывая губы. – Чалый знал, что я хочу от него уйти, вот и решил меня к себе привязать. Да только у него ничего не выйдет! Пойдем, ты сам ему все расскажешь!

Напарник выразительно крутанул пальцем у виска и ухмыльнулся:

– Ты что, меня за дурака держишь?

– Но ведь я теперь ему кучу денег должна! – взмолилась Маринка.

– Твои проблемы, – пожал плечами милиционер.

Оставался последний шаг, на который девушка никак не могла решиться… Наконец она прищурилась, острым язычком плотоядно облизала губы (движением, некогда подсмотренным у задержанной во время облавы проститутки с Тверской), проворковала многообещающе:

– Может, все-таки договоримся, а?

– Иди ты! – смущенно хохотнул милиционер и добавил очень серьезно: – Правда не могу. Честно.