На пыльных тропинках далеких планет (СИ)

— А если их прикормить? — предложила Вера.

— Как дворовых кошек? — засмеялся Листьев.

— Ну, а что? Заодно и покажем, что мы к ним не настроены враждебно.

— А они к нам? — глянула исподлобья Кроха.

— Если уж дикие звери понимают, что им желают добра, давая еду, то уж люди-то должны понять.

— А это люди? — не унималась Людка.

— Специалисты из Центра говорят, что люди, — поддержал подружку Док.

Земля поддержала такой эксперимент. Сделав свои дополнения к предполагаемому плану нового контакта. Тем более, у нас в морозильнике ещё лежала почти целая туша кабана, застреленного мной на Большом острове.

В общем, уже во второй половине дня мы с Артёмом катились на китайском тракторчёнке с прицепом вдоль побережья острова, огибая все заливы и мысы. Просто потому, что напрямую через джунгли на этом колёсном транспорте не продраться.

Трудно сказать, услышали ли чужаки звук мотора (всё-таки мёртвая зыбь тоже создаёт шум, набегая на песок) или просто заметили приближение ярко-оранжевого аппарата, но все ремонтные работы на корабле прекратились, и на берегу началась суета.

Остановились мы примерно в полкилометре от ближайших людей и быстро выгрузили на кусок полиэтилена куски мороженой кабаньей туши и мешок очень понравившейся раненому арбалетчику рисовой крупы. После чего отогнали метров на сто трактор, и я принялся махать палкой с привязанной на её конец белой тряпкой.

К черте, снова нарисованной на песке, пришли четверо: тот самый шибко важный «большой начальник», с которым мы воевали и разговаривали в прошлый раз, какой-то ещё больший начальник (судя по более качественной одежде и сабле с отделкой) и двое копейщиков.

"— Ты еда мало, я дать ты еда, — прочитал я по шпаргалке «шедевр» земных лингвистов и показал рукой на выгруженные припасы.

Зверушка заговорила! Именно так я перевёл удивление визави, тут же что-то залопотавших по-своему.

— Я ты не понимать, — немедленно потушил я их поток слов.

Ответный кивок головой. Значит, «моя твоя понимать».

— Танут жить. Танут рана хорошо, — показал я распечатанную на принтере фотографию улыбающегося арбалетчика с перевязанной грудью, а потом протянул её «ещё большему начальнику». — Танут быть пять день ты.

Ага, если новый шторм не помешает.

Фотка произвела фурор и священный трепет. Дождавшись, пока страсти утихнут, развернул лист побольше и подозвал «самого большого босса».