На нее запрет. Дочка Шаха (СИ)

Мне не хотелось думать о Бессонове. Чувствуй я себя хорошо, все равно бы осталась дома, а теперь и придумывать ничего не нужно, я заболела. И судя по моему состоянию, как минимум на неделю. Хотя по ощущениям в теле, я была при смерти.

- Камилла, ты заболела? - под маминым весом прогнулся матрас, она присела возле меня, прикладывая теплую сухую ладонь ко лбу. С губ сорвался тихий стон, мне не хотелось шевелиться, а мама заставляла, пытаясь повернуть меня на спину. – У тебя жар, - обеспокоенность в голосе разлилась теплом в душе.

- Пить, - простонав, попросила я, прежде чем мама покинула спальню.

- Сейчас, - с маминых рук я выпила полкружки воды. Горло болело нещадно, я с трудом глотала. Выпила бы еще, но из-за боли не смогла. Молча отодвинула от лица кружку.

День прошел, как в тумане. Я знаю, что мама не пустила ко мне Бессонова, хотя он просил разрешения со мной посидеть. В таком виде я точно не хотела бы, чтобы он меня видел. Видимо, мама об этом догадалась. Папа присматривал за братьями, часто поднимался ко мне в спальню, сидел рядом держа за руку. Мама боялась оставлять меня без присмотра. Температура была высокая, лекарство, которое я приняла, сбило лишь на несколько делений. Холодные компрессы на голове совсем ненадолго приносили облегчение.

Мама позвонила Азамату. Пусть мне уже восемнадцать, но он не перестал быть моим заботливым доктором. Я не стеснялась, когда он меня слушал, делал укол, чтобы сбить температуру. К нему я привыкла с детства.

Нужно было ехать в клинику делать рентген. Папа носил меня на руках, как в детстве, хотя я могла бы сама дойти до машины. Хорошо, что у меня такой сильный родитель.

За день до болезни я ела мороженое. Возможно, уже начинала заболевать, потому что горло вчера немного першило, а тут еще холодный душ, о котором я никому не рассказала.