Муж на сдачу

— Мари, я все тебе компенсирую! А поливать посадки можно соседок попросить.

Посулишь им монет пять по возвращении — что же, они не польют растения? У тебя там десяток грядок всего, — граф протянул руку и, проведя пальцами по выбившейся из косы прядки, заправил её за ухо.

Маризта замерла, глядя на мужчину расширившимися глазами, потом сглотнула и опустила голову.

— Растёпка, — неожиданно ласковым голосом сказал Михаэль. — Причешись, а я переоденусь и пойду ещё порублю. Да, чуть не забыл — кагым обещал поговорить с Тапиром, тот будет просто помогать, по просьбе головы, а не как твой ухажёр.

Повозка катилась по дороге, подскакивая на неровностях.

Мариэта прикрыла голову тканью, пытаясь спастись от пыли и покосилась на сидевшего впереди Михаэля.

Единый, она до сих пор сама себе не верила, что позволила себя уговорить!

Столько лет она строила свой маленький мирок, дружила с соседями, лечила занедуживших, и вот, в одночасье, лишена всего.

Сказать, что соседи опешили — это ничего не сказать.

— Как же ты?

— Наверное, с братом в Империю поедешь?

— Разве тебе было плохо здесь?

Хотелось плакать и вернуться в тот день, когда грах её понёс к каравану.

Насколько раньше её жизнь была проще, а теперь она сидит в тряской повозке и едет навстречу неизвестности.

— Я вернусь! — отвечала она соседкам, сама в это не слишком веря. — Обязательно вернусь, только вылечим Михэ! Если бы не собиралась возвращаться, разве продала бы дом за полцены с условием, что выкуплю его назад в течение трёх месяцев?

— Где ж ты денег на это возьмёшь? — пригорюнилась Смияда.

— У брата есть! Приданое его невесты! — выкрутилась Мариэта, надеясь, что тропиндарки не в курсе, что в Империи за женщинами не дают приданое, а, наоборот, платят их родителям выкуп.

— А, тогда да, деньги будут, — согласились соседки. — Езжай, не переживай, присмотрим за твоими посадками. Как свои поливать будем, так и к тебе зайдем.

— Я отплачу!

— Сочтемся, не чужие! Сколько лет ты нас своими зельями выручала, что ж, мы не отблагодарим, что ли?

И, уж, не знает она, что граф наговорил кагыму, только через три дня после появления магов, тот сам пришёл на двор к Мариэте, да не один, а с писарем.

Михаэль согласился и, спустя половину оборота Маризту позвали поставить подпись.

— Вот, ари, две тысячи монет. В течение трёх месяцев я верну дом за две тысячи пятьсот монет.