Моя Рогатая Практика

– Я могу дать тебе себя, свою любовь и уверенность в будущем.

– Деньги имеешь в виду? – я нервно рассмеялась. Лишь бы не заплакать.

– Нет ничего такого в моем желании обеспечить тебя.

– Обеспечить бывшую любовницу, Ноксис, когда ты уйдешь к другой.

Я дернула руками, и Ноксис отпустил, но не спешил вставать, так и нависал сверху, будто сомневался в том, что стоит прислушиваться к моим словам. Я искренне верила в них, я хотела лишь семьи, избавления от одиночества и страхов за свое будущее. Ноксис избавит меня лишь от одних страхов, но появятся другие.

– У нас нет будущего, – кажется, эти слова забрали все силы, и я раскинула руки в стороны, перестав его удерживать.

Ноксис дернулся на моих словах, пламя в нем вмиг утихло, отдаваясь тоской в глубине моей души.

– Одевайся, Ирида, – через силу произнес он. Напряженный, с поникшими плечами.

Ноги дрожали, когда я слезла с кровати и принялась неловко облачаться в платье. Ничего не получалось, а крючки застежки выскальзывали из пальцев.

– Я помогу, – Ноксис обернулся, заметив, что я мучаюсь с застежкой. В смущении уже не было смысла, он видел меня почти обнаженной."

"Игнис застегнул платье, поправил примятые складки. А потом мимолетно поцеловал плечо, но даже этот невинный поцелуй пронесся жаром в теле.

– Хотел бы я пообещать, что не буду больше мучить нас. Но боюсь сорваться.

Я не нашла в себе силы ответить. Было больно, тоскливо, пусть я и понимала, что поступаю правильно. Не говоря о том, что мы совсем забыли о причинах посещения клуба.

Спальню мы покидали мрачные, неудовлетворенные, но собравшиеся с мыслями. Чувствую, на Дике мы сбросим все свое негодование. Оказалось, Ноксис утянул меня в один из коридоров, где находилось еще несколько дверей, ведущих, скорее всего, в подобные спальни.

Ноксис подвел меня к барной стойке и заказал для меня прохладный сок.

– Истинные? – с улыбкой спросил бармен, пододвигая ко мне исходящий ледяной дымкой бокал с розоватой жидкостью.

– Да, – ответил Ноксис, сжав мою ладонь сильнее, чем нужно. Но мимолетная боль отрезвила, не позволив растеряться.