Моя. Под запретом

– Пора? – с сожалением догадался Фальковский, а руки сами собой крепче стиснули хрупкие плечи.

– Да, нужно бежать. Через сорок минут меня будет ждать Дмитрий на парковке, – сообщила малышка.

– Успеем в душ, – решил Алек и ловко поднялся с постели, подхватил Марьяну на руки и, открыв дверь в ванную ногой, закрылся в комнате.

Спустя четверть часа, они вышли из ванной. Марьяша возмущенно пыхтела. Краснела. Косилась на Алека. А тот широко и довольно улыбался.

Потому что, как бы громко и сильно ни возмущалась девушка, а там, под теплыми струями в душевой кабинки, Алек частично загладил свою вину перед ней.

– Завтра? – в коридоре, стараясь не сорваться, держа руки в карманах, произнес Фальковский.

Маша стояла перед ним. Одетая в свой костюм, который чудом не пострадал. Внешний вид у девушки был в точности таким же, как и до появления в этой квартире. Разве что вместо контактных линз на тонком носике малышки красовались очки.

– Я не знаю… Если получится. Завтра по расписанию у меня нет занятий. И я Стеше обещала шоппинг. И со Светой нужно посекретничать, – виновато, на одном дыхании выпалила Марьяша.

– Света это…? – уточнил Алек.

– Моя сестра. А Стеша – невеста Баграта, – пояснила Тахирова.

– И дочка Гоши Ирбиса, – подсказал Алек.

Он стоял, опираясь плечом в стену. Пришлось и виском прижаться. Потому что лучше уж крушить стену, чем обнимать Машку, которая пыталась выйти из квартиры.

А тут – Ирбис. Эта фамилия будто вернула Фальковского обратно, из того рая с Марьяшей где он оказался, в суровую реальность.

– Верно. До встречи, Саша, – коротко шепнула Маша.

– До завтра, Марьяша, – произнес Алек, будто давал малышке установку.

Ничего. По телефону они все решат. Ночью.

* * *Глава 16

Света чувствовала себя непривычно. Нет, ей не было плохо или дискомфортно. Просто стала другой, изменившейся.

Времени прошло совсем немного, а вот событий в жизни Светлозары случилось столько, что голова шла кругом.

Хотя, нет. Голова у Светки шла кругом не от событий, а от мужчины, что держал сейчас ее за руку. И бросал такие взгляды, что щеки вспыхивали румянцем.

Демид привычно и ожидаемо молчал. Он вообще говорил мало и строго по делу.