Моя. Под запретом

– И когда это они успели подружиться? – фыркнул Тамерлан, глядя на то, как его сын беседует с Фальковским.

– Говорят, что Саша не сидел без дела. Предприимчивый молодой человек, между прочим, – подмигнула Анна Михайловна.

– Надо же, какой Сашенька хороший мальчик! – съехидничал Тахиров, но все же, повинуясь несильному тычку в плечо от жены, пошел к столику, за которым сидела младшая дочь.

Марьяша не теряла надежды побыстрее сбежать со свадьбы брата и подруги. Ее раздражало всё и все, без исключения. И музыка слишком громкая.

А ведь еще пару недель назад Марьяна прыгала от счастья, узнав о свадьбе брата. Теперь же девушку ничего не радовало.

А хуже всего было то, что отец отобрал у нее телефон. Любые звонки были под запретом. Впрочем, Маша и сама объявила бойкот отцу и его тирании.

Хотя, вечерами девушке все же удавалось тайком звонить с телефона Светы. Сестра проносила свой мобильник, так сказать, контрабандой. Но коротких телефонных разговоров Машке было катастрофически мало.

Радовало лишь то, что Саша убеждал ее, будто бы пулевое ранение практически зажило, не болит и не доставляет неудобств. Угу, как же! Так она и поверила! Можно подумать, что за пару дней дырка в плече Саши зарастет.

Машка не могла простить отцу такого. Он ведь стрелял в ее любимого мужчину! Стрелял! Да, попал в мягкие ткани. Да, намеренно метился именно туда, куда был ранен Демид. Да и кровь почти сразу остановили, обработали, зашили. Но! Отец СТРЕЛЯЛ в ее любимого Сашу!"

"Такое Маша забыть не сможет никогда.

Однако папа вдруг оказался довольно близко. И даже сел на соседний стул, не оставив Машке выбора.

– Значит, серьезно у тебя с этим…? – пробухтел папа.

Маша насупилась, прищурилась. Девушка понимала, что зал ресторана – не место для скандала.

Однако Тахирова понимала, что ничего этого делать не станет. Впрочем, как и не сможет уйти сейчас.

– У него есть имя! – прошипела Машка, она так и сидела, глядя в одну точку прямо перед собой, где-то на сцене, где сейчас выступали артисты.

– Машуль, давай мириться, а? – чуть понизив тон, предложил вдруг отец. – Мать весь мозг склевала.