Моя Мия. На осколках первой любви (СИ)

Посоветоваться пришла.

– Что такое?

– У Лёвы папа внезапно прилетел, и сегодня мы приглашены на приём в администрацию.

– Неожиданно.

– Мне тоже. Я совсем не готова. Может, одолжишь своё бежевое платье?

– Конечно, без проблем, – задумчиво осматривает моё лицо мама. – И причёску с макияжем помогу сделать.

– Спасибо, – морщусь. – Но макияж я сама, окей? Ты ведь знаешь, я не люблю его.

– Ну, Мия, – мама вздыхает. – Есть такие мероприятия, дорогая моя, на которые по этикету положено быть во всеоружии. А в обычные дни можешь вполне обходиться тушью, как ты и привыкла.

– Этикет, – удручённо вздыхаю.

Весь вечер провести с городскими богачами? Улыбаться и не дышать в узком платье – это как-то слишком, что ли?

– Как твои девочки? – заботливо разглаживает воротник моей домашней футболки мама.

– Да… нормально.

– Ива?

– Ой, работу вроде как нашла. По вечерам.

Мама неодобрительно сжимает губы.

– А Тая? Всё ещё безответно влюблена?! Как его…

– Ваня.

– Точно. Сын новой мэрши.

– Любит, да, – закусываю губу.

Мы с Таечкой – подруги по несчастью. Слава богу, хоть объекты воздыханий разные. Такого наша дружба бы не выдержала…

– А он что? Ваня-то?!

– Не знаю, мам. Мне бы со своими проблемами разобраться.

– С какими проблемами? – подозрительно осматривает моё краснеющее лицо мама. – С зачётом папа всё решил. Появилось ещё что-то?

– Нет, – поспешно машу рукой и виновато смотрю в окно.

Дёрнул же чёрт ляпнуть такое?

– Надо сказать, я вообще удивлена. Ольга Львовна предупреждала, первый семестр может идти процесс адаптации, но что это начнётся со второго… мы никак не ожидали.

– Да всё нормально, мам. И психологиня твоя права. Первое время было тяжеловато, сейчас всё как по накатанной…

Про себя усмехаюсь, как по накатанной я сваливаюсь прямо в ад!

– Ладно, девочка моя любимая, – гладит по голове мама. – Если будут проблемы, ты ведь мне расскажешь?

– Конечно.

Складываю трясущиеся руки на груди.

– А как со Львом?

Выдыхаю резко, радуясь внезапной смене темы.

– Отлично, – становлюсь жизнерадостной.

Мама вдруг отворачивается, расстроенно вздыхает и поглаживает живот.

– Не понимаю. Ты своего парня описываешь или почтальона Печкина?! На влюблённость это не похоже.

Молча опускаю глаза, теребя подол футболки.

– Крошик, – обращается мама ко мне детским прозвищем. – Без уважения зрелой любви не бывает, но есть и обратная сторона: одно лишь уважение – это ещё нелюбовь.

– Да я понимаю, – киваю.