Моя Мия. На осколках первой любви (СИ)

– Привет, – громко проговариваю, улыбаясь девчонкам, расположившимся за столиком у окна. – Сейчас подойду к вам.

Обосновываюсь в хвосте небольшой очереди и уставляюсь на витрину. Затылок печёт чудовищно, по телу морозная волна прокатывается. Вдруг становится как-то неуютно и… жутковато. Натягивая на ладони рукава, резко оборачиваюсь.

Кроме девчонок за столиками никого. А кажется, будто кто-то в голову из ружья целится.

Ерунда какая-то.

Совсем с тем «поздравлением» сдурела.

Кошмары сниться начали.

– Миечка, здравствуй, – обращается ко мне Анфиса Павловна, заведующая производством.

– Да, я… – скромно киваю на очередь.

– Говори давай. Они вон к Наташе пусть обращаются.

– Чай, пожалуйста. Чёрный с лимоном.

– А поесть, что? Исхудала-то как за каникулы. Папка с мамкой совсем не кормят, красавица наша?

Смеюсь в ладонь и расправляю волосы, по которым перед выходом из дома упрямо водила горячим утюжком для придания блеска.

– Можно, пожалуйста, вон ту слойку с абрикосом, – указываю пальцем на самую румяную.

– Сейчас, всё сделаю.

Расплатившись, шагаю к девчонкам с пластмассовым подносом.

– Классная водолазка, – восхищённо проговаривает Энж. – В «Рушоп» купила?

– Нет, – ставлю поднос и верчусь, чтобы они получше разглядели высокие вырезы, обнажающие кожу на талии. – Это боди. Классно, да?

– Ваще, – тянет Попова. Она из всех нас самая модная, да и средства отца позволяют.

– Там ещё были голубые и чёрные. Но я решила выбрать тёмный беж.

– Голубой отстой, а вот чёрную, – зелёные глаза блондинки загораются. – Пожалуй, заеду возьму.

Ива незаметно зевает и раздражённо вскидывает руку:

– Опять вы о шмотках, девочки. Сколько можно?

Изучаю её впалые щёки и синяки под глазами. Сердце кровью обливается. Ну, как так можно?! Почему в этом мире столько несправедливости?

Быстро пробегаюсь взглядом по столу и чуть наклоняясь шепчу:

– Анфиса мне булку насильно сунула, убьёт, если нетронутой оставим.

– Я на диете, – морщится Энж. Она никогда здесь ничего не ест и ни к чему не прикасается. Брезгливая до ужаса.

Перевожу хитрый взгляд на Валееву.

– У меня сегодня родители с ночной смены явились с круассанами, пациент угостил. Я с утра налопалась, – жалобно поднимает руки Тайка. У неё оба родителя трудятся в первой городской.

О да. В яблочко!

– Ив, съешь, умоляю! – обращаюсь к своей «последней надежде».