Мои сводные монстры

Если любуешься человеком, и улыбаться хочется, и его рассуждения слушать, снизу вверх смотреть и дышать забывать - это значит одно.

Он все таки заинтересовал собой, дьявол.

Он усмехается. Подмигивает. И похлопывает ладонью по пассажирскому сиденью рядом с собой.

- Мы людей задерживаем. Поехали.

Отмерев замечаю синюю иномарку, что следом за нами остановилась. Из окна торчит голова водителя, он с кислым лицом наблюдает за нами и наорать на Виктора не решается - машина Храброго Полицейского и госномера не хуже амулета от скандалов защищают.

Обхожу Бентли и открываю дверь. Плюхаюсь в кресло рядом с Виктором, щелкаю ремнем безопасности.

- Алиса умница, сознательная девушка, - хвалит Виктор. Смотрит на мои ноги, обтянутые синими джинсами. Жует щеку. - За машиной мы не поедем, у меня на тебя другие планы, красотка. Хорошие планы. На несколько часов, минимум. Цыц, - отрезает он, когда я поворачиваюсь.

И срывается с места.

Глава 27

Играет радио.

Мы выруливаем со двора.

Виктор добавляет громкость, наклоняется ко мне, и когда я машинально сжимаюсь - откидывает подлокотник.

Садится удобнее, расслабленно держит руль.

Смотрю в октрытый карман. В нем всякая ерунда свалена, влажные салфетки, зарядник, зеркальце, плоская бутылочка коньяка…

И трусики.

Кажется, да, это трусики - полупрозрачное кружево, брошенное комочком.

Сглатываю.

Про его невесту из головы вылетело, и он сам про нее молчал, не болтал с ней по телефону, не торопился на встречу с ней, он сказал, что освободил вторую половину дня специально для меня.

И мы сейчас вместе в машине, едем куда-то.

Он моего взгляда на трусики не замечает, не поворачиваясь, ведет подбородком.

- Там, в кармашке, коньяк вроде был, Алиса. Угощайся.

Достаю плоскую бутылку, укладываю ее на ладони. Взвешиваю.

И закусываю губу.

Мне все ясно. Он трусы Тины в машине возит, вчера после ужина поехал ее провожать, и они не сдержались, развлеклись, ушла она без трусов.

А он сидит. Невозмутимый. И я сижу. Возможно, на том самом месте, где он ее зажимал, мял ягодицы и грудь.

- Тормози, - командую резко. - Живее.

Виктор слегка поворачивает голову. Если он и удивлен, то собой владеет отменно, смотрит на меня чуть снисходительно, кивает:

- Прямо здесь?

Кошусь в окно.

Мы на развязке, поблизости ни остановок, ни безопасного местечка, поток машин нескончаемый, серые бетонные блоки делят широкое полотно кольца.

- До ближайшей остановки едь, - сбавляю тон. Вспотевшими пальцами сжимаю коньяк.