Мой мужчина

— Принеси им что-нибудь вкусное.

Мэриан повернулась. Всецело поглощенная лошадьми, она не слышала шума, а между тем кто-то появился в дверях конюшни. Солнце било ему в спину, так что можно было различить только темный силуэт лошади и мужчину верхом в низко надвинутой на лоб шляпе, но даже если бы Мэриан не узнала голос, сердце зачастило, давая понять, кто это.

— Я хотела познакомиться с ними, — объяснила она с запинкой.

Чад хмыкнул и, видя, что Мэриан тщетно старается разглядеть его из-под козырька ладони, тронул лошадь, чтобы подъехать ближе.

— Очень мило с твоей стороны. Но ты, должно быть, уже заметила, что лошадям нет дела до двуногих, которые приходят без приношения.

— Заметила, — согласилась Мэриан. — Они очень ловко делают вид, что меня здесь нет.

— Пара вкусных кусочков — и они будут узнавать твой голос за милю и сбегаться со всех ног. Кстати, не стоит прикармливать всех подряд, иначе придется пришить к юбке пару дополнительных карманов. Прибереги лакомство для той, на которой будешь ездить.

— Хорошо, только скажи, где она.

— Не здесь. В загоне есть одна кобыла спокойного нрава, самая подходящая для начинающего ездока. Ну что? Готова к первому уроку?

Судя по занятию, за которым Чад ее застал, Мэриан была вполне готова, и отрицать это означало бы вызвать его на очередной бессмысленный спор, поэтому она ограничилась словами:

— Если ты не занят.

— Время есть. — Чад спешился. — Помнится, я где-то видел седло, в котором и Рыжая училась ездить верхом. Оно меньше мужских и тебе подойдет как нельзя лучше.

Он скрылся в подсобном помещении. Несколько минут оттуда слышались шорохи и постукивание, потом Чад вернулся с охапкой упряжи, которую бросил прямо на покрытый свежей соломой пол.

— Подожди еще немного, — сказал он и направился к двери в загон.

Дверь была двухъярусная, с открытой верхней створкой, что позволяло видеть, как Чад набросил лассо на шею одной из лошадей. Когда он повел животное к двери, остальные направились следом. Он им не мешал и у двери даже придержал кобылу, чтобы дать им дорогу.

"Выбранную Чадом лошадь нельзя было назвать красивой. Была она соловая — пожалуй, самой непривлекательной из всех возможных мастей — с гривой некогда светлой, но пожелтевшей от старости. Зато она была заметно ниже остальных, что, конечно же, облегчало подъем в седло. Да и до земли с нее в случае чего было ближе.