Мой мужчина

Видела ли хоть когда-нибудь? Чад не спросил из опасения, что ответ его не порадует. Да и не хотелось без нужды раздувать пламя очередного спора.

— Не волнуйся, я здесь ненадолго… а впрочем, это зависит…

— С чего бы мне волноваться?

Это должно было прозвучать пренебрежительно, но не прозвучало. Голос дрогнул. Зная, что это не прошло незамеченным, Мэриан поспешно добавила:

— Мы не должны оставаться наедине — это неприлично!

— Никто не узнает.

— Есть еще моральные устои! — возразила она. — Но тебя не переупрямишь, так что давай говори, что тебе от меня нужно, и уходи.

— Ладно, скажу. Вообще-то я откладывал это до тех пор, пока мы не вернем наследство: получив назад свои деньги, ты, быть может, наконец успокоишься.

— Ты о чем?

— Просто объясняю, почему не сделал это признание раньше.

— Признание? Я не полицейский инспектор!

— Но и не театральный критик. Можешь хоть на минуту перестать брызгать ядом?

От удивления Мэриан умолкла, но ненадолго.

— А почему ты решил, что я готова выслушивать твои признания? Что меня интересуют твои чувства? Они всем известны — твой выбор сделан.

— Ты так думаешь?

— Не думаю, а знаю! Я знаю больше, чем ты думаешь, я…

— Боже мой, да замолчи же! Ничего ты не знаешь, ни-че-го!

Мэриан снова умолкла. Сдвинула брови. Начала притопывать ногой, всем видом показывая, что теряет с ним время. В самом деле, его признания интересовали ее не больше, чем сытую кошку — дохлая мышь. Похоже, разумнее было все-таки подождать. Что-то изводило Мэриан в последнее время, и что это могло быть, как не пресловутое наследство? День ото дня она казалась все более взвинченной, и ей уж точно было не до романтических чувств.

Однако, раз начав, следовало идти до конца. Отступить сейчас означало испортить все окончательно.

Чад оттолкнулся от двери и медленно, чтобы не спугнуть, приблизился к Мэриан. Хотелось обнять ее, но она словно окаменела. Он долго готовился к разговору, а теперь вдруг растерял все слова. Неприязнь Мэриан была слишком ощутимой. И все из-за Аманды! Что ж, с этого можно и начать.

— Я не отрицаю, что поначалу увлекся твоей сестрой. Я даже собирался сказать ей об этом, когда дорога будет позади и вы обживетесь на ранчо, но только если ее манеры изменятся к лучшему. Неудобства и лишения могут испортить любой характер, вот мне и казалось, что в этом все дело. Если бы Аманда стала мягче, добрее… кто знает? Но она изменилась только к худшему, и мои планы насчет нее рухнули задолго до той конюшни.