Мой любимый Бес

Выждал немного, чтобы не привлекать лишнего внимания.

— Совсем охуел, политикан, — цедит Бесов, — ничего, прижмём. Перекроем ему кислород.

— Надолго? В идеале хотелось бы, чтобы навсегда. Или на очень долгое время.

— А вот с этим уже чуть сложнее. Конечно, есть кое-что. И стукачок трётся там, вынюхивает, доносит куда надо. Но пока мало что удалось нарыть. Только чтобы пожурить и в угол поставить. Придётся попытаться выдернуть заразу с корнем. Но он потащит за собой не одного человека.

— Так это же хорошо? Большая звёздочка тебе за это светит?

— Большая, Рома.

— Что нужно сделать? Если я буду тереться рядом и вынюхивать, это поможет?

— Только если найдётся что-то весомое.

— А если не найдётся? — мой голос поневоле выдаёт отчаяние. Ненавижу себя за эту слабость, но ничего не могу с собой поделать, — он же сука, как угорь, скользкий.

— Если не найдётся?.. — усмехается отец, — такого варианта для меня теперь просто не существует. Я обязательно накопаю что-нибудь весомое на этого мудака.

— Держи меня в курсе? Я позвоню, если удастся заметить что-нибудь интересное.

Пришлось скооперироваться с папашей. Разговор заканчивается так же резко, как начался. Мы не желаем друг другу всего хорошего или спокойной ночи. Для меня теперь не существует спокойных ночей. Это не сон и не отдых, а нескончаемая пытка без моей любимой Снежинки.

Глава 43. Снежана

Ночь. Не люблю передвигаться по дому Земянского ночью. Но сильно хочется пить.

Земянский вроде бы переключился на своих шлюх, оставив меня в покое. Сейчас его нет дома. Прекрасное будущее, с какой стороны ни посмотри. Интересно, именно таким мои родители видят семейное счастье и благополучную жизнь? Рядом с нелюбимым человеком, которого хочется удушить и при виде которого начинает тошнить ещё больше прежнего.

Я открываю холодильник, доставая бутылочку воды, и пью из горла, не утруждая себя поисками стакана. Даже свет не включила: глаза быстро привыкают к темноте. Погружённая в свои мысли, не сразу поняла, что в кухне я уже не одна. Почувствовала спиной взгляд и обернулась. Но было уже поздно. Михаил обхватил за талию одной рукой и прижался к губам.