Мой бедный богатый мужчина

Он никогда не попросит ее ни о чем более серьезном, чем свиная отбивная с картошкой и квашеной капустой. Близость и душевное единение не купить никакими деньгами…

– Кать, ты что такая грустная сегодня? – тревожно спросила Таня. – Может, мы все же не вовремя?

– Я очень рада вам, девочки, правда, – повторила Катя.

– Но в чем тогда дело? – продолжала допытываться Таня.

– Да мама моя сегодня приходила, всю душу вымотала.

– А говоришь, никого, кроме детей и мужа, не видишь! – засмеялась Таня. – Что ей надо-то было?

– Как обычно, ничего! Абсолютно ничего! Она именно затем и приходит, чтобы показать, что ей ничего от меня не нужно.

Таня кивнула:

– Большой грех не делать людям добро, но не принимать добро, которое делают тебе, грех в тысячу раз больший.

– А полгода назад она ничего нам не сказала, легла в больницу желчный пузырь вырезать. Лапароскопически, там три дня всего лежать. Я говорю: мама, ну что же ты молчала? Ян бы сам тебе все сделал, а если бы ты не захотела к нему, так нашел бы тебе хорошего доктора. Я бы за тобой ухаживала… А вы, говорит, меня не спрашивали, как я себя чувствую, вам плевать на мое здоровье, лучше я сама, чем у вас одалживаться. Тем более твой муж воспользовался бы случаем и меня зарезал.

– Извините, что я вмешиваюсь, – сказала Диана осторожно, – но такие речи нельзя принимать всерьез."

"– Вам легко говорить! А как не принимать всерьез, если я слышу эти речи столько лет, сколько живу на свете? И ведь в чем-то она права. Я действительно терпеть ее не могу.

– Еще бы! – вздохнула Таня. – Похоже, у твоей мамы навязчивая идея о вашей ненависти к ней. А когда живешь бок о бок с человеком, одержимым навязчивой идеей, поневоле, как говорится в психиатрии, индуцируешься.

– Вообще-то она ничего плохого мне не сделала. Ну да, воспитывала строго…

– Есть разница между строгостью и деспотизмом, причем принципиальная, – встряла Диана, которой очень захотелось понравиться женщинам.