Мой бедный богатый мужчина

Как обычно, мама тщательно прибралась, приготовила обед и лишь затем бухнулась в койку.

Диана заглянула в кастрюли – рассольник, рыба по-польски, картошка и салат из редьки. Наверняка все очень вкусное, но одной есть скучно. Она, хоть и голодная, дождется отца.

Заварив себе чайку, она устроилась на табуретке с книжкой: роман Шарлотты Бронте «Джейн Эйр» Диана перечитывала в тысячный раз и грезила наяву, представляя себя в роли Джейн, а Володю соответственно в роли мистера Рочестера.

Если книжный Рочестер смог разглядеть в невзрачной и плохо одетой дурнушке прекрасную любящую душу, значит, на это способен и Володя.

Диана усмехнулась, обуздывая свои романтические мечты.

– Ты что сидишь на кухне как бедная родственница? – Окунувшись в призрачный мир любовных переживаний, Диана и не заметила, как мама вошла в кухню. – Я сто раз говорила, что меня невозможно разбудить, когда я сплю после дежурства. Даже если ты приведешь подружек и устроишь дискотеку, я не проснусь!

– Я чаю хотела попить.

– Давай.

Мама достала из шкафчика печенье.

– Нет, печенье не буду.

– Фигуру блюдешь? Но с нашими доходами ты не растолстеешь, даже если захочешь.

Мама поцеловала ее в макушку и налила себе чаю.

– А то, может, пообедаешь? Папа когда еще придет.

Диана решительно помотала головой.

Вздохнув, мама заново закрутила волосы на затылке, скрепив их длинными, как у японской гейши, шпильками. Диана залюбовалась: какая у нее длинная тонкая шея, маленький, но твердый подбородок…

Удивительно, в свои тридцать четыре мама смотрелась молоденькой девушкой. На родительских собраниях, которые она изредка посещала, среди расплывшихся, обабившихся мамаш она выглядела провинившейся старшеклассницей, и Диана очень этим гордилась.

"Причем впечатление юности создавалось не гладким лицом и не легкой фигурой – после родов мама приобрела внушительный бюст и вообще располнела. Просто она была быстрой и веселой женщиной, а выражение лица у нее все время было такое, словно она вот-вот расхохочется. Хотя, на беспристрастный взгляд, веселиться было не с чего.