Мой бедный богатый мужчина

– Ладушка, вы настоящая фея! – Колдунов припал к ее руке и несколько раз страстно чмокнул.

– А я за это уничтожу половину написанных на тебя жалоб, – пообещал начмед.

Колдунов посмотрел на него презрительно:

– Разодолжили, отец родной! Конечно, уничтожишь, куда ж ты денешься?

Начмед повернулся к Розенбергу.

– Может быть, вы, дорогой Яков Михайлович, объясните товарищу Колдунову, что хамить больным нехорошо. Наверняка в вашей клинике это не принято.

– В любой ситуации нужно оставаться корректным, – сказал Розенберг и достал свои курительные принадлежности.

Колдунов посмотрел на часы и резко переменил тему:

– Лада, так мы работаем? Давай деда в операционную, начинай наркоз, я сейчас одну проблемку с Розенбергом решу и тоже приду.

– Терапевта ждем."

"– А зачем? Даже если терапевт кучу противопоказаний найдет, все равно надо оперировать, иначе смерть неизбежна. Расслаивающая аневризма аорты сама не рассосется. И без терапевта понятно, что в нашем случае аневризма развивается на фоне мощного атеросклероза, когда и мозги уже никуда не годятся, и сердце.

Диана вдруг остро пожалела, что уволилась с работы. Сейчас могла бы готовить пациента к операции, и Ян Александрович восхищался бы, какая она ловкая и расторопная… Кофе, что ли, им всем приготовить? Она взялась за дело.

– Не хочу каркать, но при аневризмах сами знаете, какая статистика. А уж при расслаивающих и говорить нечего… Если неблагоприятный исход, первым делом вас вздернут за отсутствие записи терапевта.

Он решительно подвинул к себе красный пластмассовый телефон с отбитыми углами и набрал номер.

– Елену Филипповну позовите… Добрый день, Елена Филипповна! Какого хрена ты там сидишь, корова?! – вдруг гаркнул он.

– И этот человек призывает к вежливости! – фыркнул Колдунов.

– Я просто строгий руководитель.

– Ян Александрович, – не выдержал Розенберг, – вы сейчас оперировать уйдете, и мы поговорить не успеем.

– Ах да.